Достав из воды орудие ловли, я направил лодку к пристани. Обратно мы возвращались молча, потеряв нить разговора. Иногда наши взгляды пересекались, и мы с улыбкой вглядывались в глаза друг друга в ожидании какого-то вопроса или предложения. Каждый думал о своём. Но всё, что мне приходило в голову, можно было расценить, как пошлость или наглость. Уж лучше помалкивать.
Когда мы вернулись домой, в гостиной нас уже ждал шикарный ужин, приготовленный по заказу Рене.
Заметив, что моя одежда совершенно мокрая, он удивлённо ВОСКЛИКНУЛ:
— похоже, Лесонт, тебя нельзя оставлять без присмотра даже на минуту! Ты вечно куда-нибудь влезешь. Думаю, будет лучше, если в следующий раз вы пойдёте в карионский парк.
Я многозначительно развёл руками, а Троя, оправдывая меня, шутливо сказала:
— Не волнуйся, отец. Ему просто захотелось немного искупаться, а снимать одежду в моём присутствии он постеснялся.
— Да, Ларкус, — кивнул я, — вода в ваших каналах такая чистая, что в ней грех не искупаться. Заодно и рыбу поймать можно. Но мне в этот раз не повезло…
— Ладно, шутник, иди к себе, переоденься, — произнёс Рене, подталкивая меня к лестнице. — А потом за стол. Отметим ваше с Троей знакомство.
Этот вечер, как и весь день, прошёл на удивление легко и радостно. Он стал лучшим днём в моей жизни за последние полгода.
Все полки, шкаф и письменный стол в подвальном помещении, которое Рене выделил мне под кабинет, были завалены книгами и старинными свитками с чертежами и рисунками различных зданий. Одним словом — обстановка была рабочей.
Службу в качестве главного Седламского зодчего я начал с изучения рукописных трудов о древней и современной рацидорской архитектуре. С помощью Трои, я проштудировал все свитки и фолианты по этой тематике, которые были в библиотеке Рене Алмана. Вскоре я знал об особенностях местного зодчества гораздо больше, чем многие из учёных-творцов Седлам — Салта. Кроме того, вместе с придворными мастерами я взялся менять интерьер и внешний вид карионского дворца. Уже через полтора месяца он заметно преобразился.
Как я и предполагал, основные изменения, понравившиеся кариону, были связаны с осветлением помещений и заменой витражей на зеркальные стёкла. Их всё-таки удалось изготовить, после многочисленных проб и ошибок. Этот фокус так восхитил Алерта, что он даже решил наградить меня почётной медалью главного зодчего Седламского государства. Я не стал от неё отказываться, хотя было бы гораздо справедливей отдать награду Рене, который помог мастерам сделать зеркальное напыление на стёкла.
Помимо работы, я почти каждый вечер проводил время с Троей, благодаря чему узнал о ней много интересного и неожиданного. В такие часы мы, в основном, прогуливались по городскому парку или сидели в небольших закусочных, слушая музыкантов и беседуя на разные темы.
Сначала я вёл себя с девушкой крайне сдержано и деликатно, порой чувствуя себя неловко, из-за лишней осторожности. Поэтому мне иногда казалось, будто я выгляжу в красивых глазах Трои полным лапуром. От её чуть насмешливого взгляда меня бросало то в жар, то в холод. В такие моменты я не знал, что со мной происходит, и хотел бежать куда подальше.
Прежде в отношениях с молодыми женщинами подобного смущения я никогда не испытывал. Разве что в юности. Однако, благодаря замечаниям Рене, я стал более смелым в поведении с Троей. Дружеские объятья вскоре сменились романтическими поцелуями в тени беседок. Но это было всё, что я мог себе сейчас позволить, хотя желал гораздо большего.
Постепенно, день за днём, она нравилась мне всё больше и больше. К концу первого месяца пребывания в Седлам-Салте я уже мог уверенно сказать, что влюблён в девушку… Впрочем, самому себе я готов был признаться, что влюбился в неё сразу же, в первый день нашего знакомства. Возможно, это была любовь с первого взгляда. Теперь же у меня не было в этом ни малейших сомнений.
Оставалось только признаться в любви самой Трое, и узнать какие чувства она испытывает по отношению ко мне. По разным причинам я не решался сделать этот важный шаг и откладывал его на потом, даже не представляя, что нас ждёт завтра…
Пройдя на середину комнаты, я зажёг свечой центральный масленый светильник, висевший под потолком. Потом освободил стол от лишнего хлама и развернул на нём большой лист бумаги с планом и внешним изображением двухэтажного здания, которое мне предстояло реставрировать в ближайшее время. Оно было очень старым, поэтому большинство элементов фасада и внутреннего декора давно обвалились. Кроме того, несколько лет назад обрушилась значительная часть кровли из-за ветхости деревянных конструкций. С тех пор никто из местных зодчих не хотел браться за восстановление этого старинного здания. Да и мне пришлось немало потрудиться, чтобы со слов бывших хозяев дома изобразить на бумаге более-менее точный вид крыши. Хотелось, чтобы после капитальной реставрации это здание приобрело свой первоначальный облик, со всеми деталями старого архитектурного стиля.
