— Лесонт, зачем ты встал? — неожиданно послышался удивлённый оклик ал Кунада. Его узкое лицо ещё больше вытянулось от удивления. — Ларкус говорил, что тебе лучше поменьше двигаться, пока не заживут твои рёбра.
— Со мной всё в порядке, — ответил я хриплым голосом. — Он всегда все преувеличивает. Дай лучше воды или меара! В горле пересохло.
Услышав наши голоса, Рене обернулся, косо посмотрел на меня и строго сказал:
— В чём дело, Лесонт?..
После того, как ты остался жив в бою с выродком, я не позволю тебе умереть из-за твоей самоуверенности!
— А что, разве у меня позвоночник сломан или живот пробит насквозь? — удивленно спросил я и медленно подошёл к Алману.
— Нет, дорогой друг, просто твоя кровь была отравлена растительным ядом. Посмотри на этих фалдаров, — он мотнул головой в сторону неподвижных животных. — Они мертвы. Пронг накормил их медленнодействующей отравой. Это был его утренний сюрприз для нас, о котором он говорил. Такой же гадостью он натёр и свой меч перед поединком, так что при каждом порезе, яд попадал тебе в кровь.
Скорее всего, убийца не очень рассчитывал на свою победу, ожидая, что кто-нибудь из нас прикончит его раньше. Но таким коварством он тебе тоже не оставлял никаких шансов на выживание. Против его отравы практически нет противоядия. По крайней мере, распространённого. Однако, он не мог предусмотреть моих знаний в области биохимии.
Пока ты был в бреду, я заштопал твои раны и накормил разными лекарствами, которые вместе действуют, как противоядие. Только поэтому ты сейчас можешь стоять на ногах. Но было бы лучше, если бы ты все-таки лежал. Хотя бы несколько дней.
— Хорошо, Ларкус, будь по-твоему, — смиренно кивнул я и взял из рук ал Кунада железную кружку с тёплым меаром. — Но неужели ты хочешь оставить меня одного в палатке. Насколько я понимаю, воины собираются в путь!?
— Да, мы скоро пойдём, и всадники будут тебя нести, — ответил Рене, указав рукой на двух седламских воинов.
Стоя на краю поляны, они ловко мастерили импровизированные носилки из длинных жердей и больших листьев рацидорского папоротника.
— Вот, это да, — усмехнулся я. — несколько месяцев назад друндалы тащили меня на чём-то подобном, связав по рукам и ногам.
— Ты был у них в плену? — удивленно переспросил ар Канак.
— Был, и чуть не расстался с жизнью! Если бы не помощь Ларкуса… — Я прикусил язык. Эта история немного расходилась с тем, что я рассказывал начальнику погранзаставы в нашу первую встречу. Надо было срочно менять тему разговора. Я перевёл взгляд на второго вандарсийца и спросил: — Кстати, ал Кунад, ты нашёл карионскую печать? Мы ведь так и не узнали у Пронга, куда он её запрятал…
— О, конечно, Лесонт! Правда, сначала мне пришлось на кусочки порезать всю его одежду и обувь. Однако, я сделал это не зря. Выродок, в самом деле, был очень хитёр. Он спрятал карионскую печать в каблуке своего сапога… Вот она…
Кунад протянул мне золотой восьмиугольный оттиск сантиметровой толщины с кольцом посередине. На его нижней стороне были плоскорельефные изображения карионского герба, имя нынешнего вандарсийского правителя и сложный узор по краям. Для того чтобы поставить эту печать на каком-то документе, её предварительно покрывали золотой краской.
— Дорогая вещица, — сказал я, подбрасывая печать на ладони. — Значит, теперь вы можете возвращаться в Вандарс-Салт?!
— Конечно, можем! — утвердительно ответил ар канак. — Но пути у нас будут разные.
Кунад выполнил своё задание, и здесь его больше ничего не держит. Осталось только живым добраться до нашей заставы.
Что же касается меня, то я решил продолжать путь с вами. Буду представлять в Таэнале и Нетрун-Салте вандарсийского посланника.
С помощью карионской печати мы уже верительную грамоту состряпали. Хорошо, что у Ларкуса была чистая бумага. Это, конечно, не очень законно, но для общего дела в борьбе против друндалов, что только не сделаешь.
— Подожди, Канак, — растерянно произнес я. — Ты ведь тоже сейчас находишься на службе, и по всем правилам должен вернуться на заставу.
— Вот именно, должен. А я не хочу! В Вандарсии меня ничего не держит. У меня нет ни семьи, ни любимой женщины. Мне нечего терять, кроме собственной жизни!..
Ал Кунад сообщит моим погранвоинам, что меня схватили друндалы. Если я когда-нибудь снова вернусь домой, то скажу, что сбежал из плена.
В общем, что-нибудь придумаю. Это я могу!..
Бывший начальник пограничного форта весело расхохотался, а я порадовался тому, что он останется в нашем отряде. Этот сильный неутомимый вандарсиец был отличным воином, и он мог нам пригодиться. С такими людьми стоило дружить.
Через полчаса, когда все подкрепились оставшимся с вечера мясом и лепёшками, мы снова выстроились в колонну, попрощались с ал Кунадом и двинулись дальше вглубь южных лесов.
Из-за того, что мы потеряли шесть ездовых фалдаров, нам пришлось оседлать нескольких вьючных животных. Теперь у нас было всего тридцать два фалдара. Несмотря на то, что приличная часть провизии была уже съедена, всем животным пришлось принять дополнительный груз.
