Шелестов с оперативниками, подхватив оружие саперов, отстегнув подсумки с полными магазинами, двинулись по минному полю. До конца заминированного участка оставалось всего метров двадцать. Дальше вывернутые и развороченные рогатки с обрывками колючей проволоки, воронки от снарядов и мин. Буторин, который шел первым и остановился за спинами работавших саперов, вдруг указал на крайний ДОТ.
– Максим, пушка! Смотри, там орудие стоит!
И тут воздух прорезал гулкий орудийный выстрел, отдавшийся в ушах. С шелестом полетел снаряд и разорвался прямо на дороге. Оперативники оглянулись и увидели, что с той стороны, откуда приехали до этого мотоциклисты, шли танки. Их было два в голове колонны, а за ними виднелись бронетранспортеры, машины с солдатами. Саперы стали работать быстрее. Впереди шли двое с миноискателями, а за ними двое со щупами, проверяя обочину дорожки и подозрительные участки. Затарахтели пулеметы, еще один снаряд пролетел и взорвался на опушке. Немцы хорошо видели людей на минном поле, но не знали пока, свои это или русские. Танки вели огонь не на поражение, а для острастки. Сейчас колонна дойдет до выставленных мотоциклов и все поймет. И тогда начнется жестокий бой. Еще минут пятнадцать продержаться Морозову у леса, а потом можно будет отправлять людей группами по проложенному саперами коридору.
– Есть, товарищ майор! – крикнул сержант-сапер, снимая с головы наушники. – Готово!
Один из саперов побежал в начало коридора, чтобы направлять колонну бойцов, которая начнет уходить к позициям.
– Сюда! – крикнул Шелестов и, огибая столбы с колючей проволокой, поспешил к окопам. – Борис, Виктор, осмотрите западные ДОТы, окопы! Михаил, вы с полковником – южный участок!
Данный оборонительный узел имел форму подковы и прикрывал относительно ровный открытый участок местности, представлявший собой танкоопасное направление. Свернув со Смоленского шоссе, танки могли развернуться атакующим строем и двинуться на восток, вклиниваясь между оборонительными позициями Могилева и Орши. А дальше выйти к Смоленску с юга или вообще к Рославлю, глубоко охватывая с фланга смоленскую группировку советских войск. Артиллерийские ДОТы были устроены так, что могли обстреливать на большом участке Смоленское шоссе и второстепенную грунтовую дорогу между двумя лесными массивами, проходившую в нескольких километрах южнее шоссе.
Окопы были в удручающем состоянии. Здесь взорвалось столько снарядов, что местами это была уже не линия окопов, а просто неглубокая канава. Хотя кое-где сохранились и стрелковые ячейки, и пулеметные гнезда. Шелестову попался изуродованный станковый пулемет, разбитая осколком винтовка, пробитый пулей автоматный диск. Через пробоину присматривались патроны в диске. А ведь их можно использовать, если диск вскрыть. И рядом с пулеметом валяется патронная коробка. Пробежав еще немного по окопу, Шелестов споткнулся обо что-то торчавшее из рыхлой земли, насыпавшейся сюда от взрыва снаряда наверху. Он разворошил землю и увидел, что это железный патронный ящик, даже еще не вскрытый.
А в самом ДОТе его ждал сюрприз. Бойница в бетоне была частично разрушена попавшим снарядом. Но он не влетел внутрь, а разорвался на краю бойницы. Этот ствол оружия и увидел Буторин. К сожалению. Ствол блестел от масла от разбитого и съехавшего вниз, к «накатнику». Броневой щит тоже был изуродован, осколком снесло прицел. Но вот у стены, у самого входа в ДОТ из окопа, Шелестов увидел небрежно брошенный брезент. Он потянул его за угол. Снарядные ящики! Один открыт, и в нем всего два снаряда. Второй закрыт. Максим присел на корточки и взялся за крышку. Полон! Еще четыре снаряда!
Стрельба на опушке разгоралась. Немцы, видимо, решили, что под прикрытием двух легких танков и нескольких бронетранспортеров они сомнут советских бойцов, рассеют по полю и перестреляют. Но тут стали происходить странные вещи. Головной танк свернул и стал объезжать оставленные поперек дороги мотоциклы, и вдруг под его правой гусеницей взлетел фонтан земли, клубы сизого дыма растеклись вокруг пушистым одеялом. И из этого сизого облака вывалился конец перебитой гусеницы. Танк по инерции развернуло на одной гусенице. Экипажу второго танка это не понравилось, видимо, там решили одним ударом покончить с советскими военными, и тяжелая машина поперла прямо на мотоциклы. Вылетевшая с опушки леса под гусеницу танка связка гранат рванула так, что во все стороны полетели обломки мотоциклов, а в небо взметнулся столб пламени от загоревшегося бензина и разорвавшихся бензобаков. Танк моментально запылал, как факел. Открылись люки, и из обеих машин стали выбираться танкисты. Ружейные выстрелы и автоматные очереди почти в упор стали бить с опушки.
