Коган и Сосновский подползли к командиру и улеглись рядом, сообщив, что Буторин со старшиной пошли обследовать опушку. Может, немцы где-то рядом устроили лагерь для больших сил? То, что раскинулось в поле на расстоянии примерно двух километров от леса, было не чем иным, как советскими разбитыми укрепленными позициями с бетонными ДОТами, окопами полного профиля со стрелковыми ячейками и блиндажами.
– А ведь это саперы, – сказал Сосновский, опуская бинокль. – Эмблемы саперные. А еще по периметру фанерные таблички на столбиках со словами «Осторожно, мины».
– Точно, – подтвердил Шелестов. – Здесь в первые дни войны держало оборону какое-то подразделение. И перед позициями установлено минное поле. И теперь у немцев дошли руки разминировать тут все. Дорога же рядом проходит. Хоть и грунтовая, без покрытия, но все равно важная коммуникационная нитка.
В поле стояли два грузовика-фургона. Шестеро солдат с миноискателями бродили по краю поля. Метрах в ста на краю лежали несколько мин, видимо, уже снятых здесь. Никаких палаток, временного лагеря саперов видно не было. Видимо, они приезжают каждый день откуда-то на разминирование. Надо было дождаться Буторина со старшиной. Что скажут они? Есть признаки, что рядом есть немцы, или нет?
– Слушай, Михаил, – покусывая травинку, Шелестов продолжал смотреть на немцев. – А что это у нас полковник притих? Раньше все в бой рвался, что-то доказывать порывался. А сейчас сидит на привалах и что-то строчит в блокноте карандашом.
– Есть такое дело, – кивнул Сосновский. – Я ему свой перочинный ножик одолжил для этого. Второй карандаш стачивает из моего планшета.
– Мемуары, что ли, взялся писать? – хмыкнул Максим. – Или докладную Платову с жалобой, что мы не пускаем его воевать?
– Я так понял, что он на случай своей гибели готовит аналитическую справку для советского командования. Характеризует ключевые личности в Генштабе и военное руководство групп армий. Он пытается описать их личные качества, наклонности, политические взгляды, карьеру, связи. Ну и подходы в военной науке, тактические пристрастия. Отдельно, как он мне сказал, хочет описать взаимоотношения старого генералитета и Гитлера. Ну и новой военной элиты, которая проявилась вместе с Гитлером и на его плечах пришла к власти.
– Наконец-то он занялся полезным трудом. А то у меня все мысли не о деле, а о том, как бы Боэр под пулю не подставился. Оправдывайся потом перед Платовым и перед Берией. К нам и так много вопросов будет на счет того, что мы секретную операцию по линии разведки превратили в войсковую.
Зашелестела трава, хрустнула ветка, и рядом появился Буторин. Он опустился на траву.
– Мы прошли метров на сто. Пограничник даже на дерево залез. Немцев в округе не видать. Эти только вон в поле возятся. Видать, до наших позиций добраться хотят или просто разминируют, чтобы какой-нибудь идиот не свернул с дороги на минное поле. А позиция хорошая. Смотри, здесь эту дорогу под огнем держать можно, а западнее простреливается шоссе. Отсюда не видно, но дорога запирается намертво, если доты артиллерийские. А мне кажется, что так. Там могут и пулеметы остаться, и патроны. Может, и НЗ. Немцы во время боев там, я думаю, особенно не шарили.
– Интересно, кто наших похоронил? – задумчиво спросил Сосновский.
– Там, у леса, воронки от авиационных бомб, – показал Буторин. – Мне кажется, что один холм среди них и есть братская могила. Наверняка местное население пригнали с лопатами и закопали. На этот счет у немцев тоже понятие есть, чтобы антисанитарию не устраивать в своем тылу.
– А это значит, что с той стороны нет минного поля. Или немцы специально проход разминировали.
Услышав шаги, все обернулись в другую сторону и увидел Когана, который шел вместе со старшиной открыто, как на прогулке. Шелестов хотел было сказать, чтобы они пригнулись, но потом понял, что смысла в этом нет. Наверняка они тоже немцев здесь не нашли.
– Никого, – подтвердил Борис, усаживаясь на траву. – А за лесом немецкие колонны по шоссе идут. Наверное, на Смоленск силы собирают.
Отправив с сообщением Березина к лейтенанту, оперативники развернули карту. Надо было придумать, как вырваться из заблокированного района, как обмануть немцев и уйти дальше на восток, в леса. До линии фронта, если она есть, или просто до района, где идут активные бои, оставалось не так уж и далеко. Может быть, удастся лесами скрытно добраться, а может быть, опять захватить технику и на колесах напролом. Лейтенант прибежал довольно быстро, выслушал доклад и стал рассматривать разбитые позиции.
– Неприятное место, – заключил он. – Тут бы проскочить, но минные поля. А ждать, пока немцы разминируют, мы не можем. На северо-запад нельзя, там шоссе и войска идут на восток в большом количестве. Лесами на восток не получается, блокировали нас здесь. Через эти вот позиции нужно пробраться, пока немцы думают, что тут все заминировано, а потом придумать, как тихо через Днепр переправиться.
– Березин! – позвал он сержанта-пограничника. – Вернись к нашим, хотя… отставить, я сам. Может у нас кто-то из саперов остался?
