Шелестов смотрел, как бегут солдаты, как помогают раненым, видел тела убитых на дороге. Ветерок стал свежее. Дым от горящей немецкой техники стал заволакивать все вокруг. В дыму Максим увидел Риту, спешащую через минное поле, помогая какому-то раненому солдату, у которого плечо и половина груди были замотаны бинтами. Вот они оба упали. Шелестов ругнулся и приподнялся над окопом, пытаясь разглядеть, что случилось. Но тут появились старшина Рябов и Березин. Рябов обхватил за талию девушку, и они побежали к окопам. Пограничник стал помогать раненому солдату. В окопе Риту принял на руки Буторин, раненого бойца отвели в блиндаж на второй линии окопов, где начали устраивать лазарет.
Шелестов подошел ближе к проходу, когда вниз спрыгнули двое саперов и втянули тело третьего. Изо рта у него текла кровь, и признаков жизни солдат уже не подавал. Последним прибежал Морозов. В руке у него был зажат табельный «ТТ» с отведенным назад затвором. Лейтенант в бою расстрелял все до последнего патроны и сгоряча даже не увидел, что пистолет разряжен. Шелестов взял из его руки оружие, вернул на место затвор и спросил:
– Сколько прорвалось?
– Из той группы, что остановила танки, вернулись только двое. С правого фланга все пришли, там боя не было. Четырнадцать человек там остались, в поле. Тех, кто погиб на тропе через минное поле, и раненых удалось принести сюда. Вешки мы с саперами собрали. Сейчас у нас тут тридцать семь человек. Восемь из них раненые, двое тяжело. Итого – двадцать девять в строю, кто может воевать. Ну и вас пятеро, с полковником. Такие дела, Максим Андреевич. Зажали они нас, и выхода другого не было. Здесь хоть позиция, а в лесу они нас, как зайцев, всех перестреляли бы.
– Ничего, мы еще покажем им, что такое русский солдат, – вернув лейтенанту пистолет, сказал Шелестов. – У нас есть одно орудие и несколько снарядов. Я велел бойцам осмотреть все, разворошить стрелковые ячейки и пулеметные гнезда. Там в нишах могут быть и патроны, и гранаты. Немцы после нашей стрельбы притихли. С ранеными идти через открытое пространство глупо – расстреляют из пулеметов. Придется занимать оборону и думать, что делать дальше.
Появились Сосновский с Боэром. С другой стороны, низко пригибаясь, приближались Коган и Буторин. Виктор нес винтовку Мосина, осторожно сдувая землю с оптического прицела. У винтовки был один недостаток – пулей раскололо приклад, и верхняя его часть отлетела.
– Командиры, живем, – заявил Коган, усаживаясь рядом с Шелестовым на землю. – Одним словом, немцы сюда не рискнули соваться, думая, что наши бойцы могли тут все заминировать. А может, просто времени не было для обследования. На первый взгляд позиции выглядят так, что тут ничего живого не осталось. И целого тоже. Немцы с самого двадцать второго июня так поступали. Либо еду давали, либо под угрозой расстрела сгоняли местное население, чтобы копали могилу и собирали убитых. Вон тот бугор среди воронок, сдается мне, и есть братская могила защитников этих позиций. А здесь мы находим и оружие, и патроны. Немцы если и совались сюда, то с поверхности собрали все оружие и патроны. А может, и не немцы. Но много засыпанного землей осталось. И оружие, и, самое главное, патроны. Обломки винтовок, а в обоймах где три, где пять патронов. Несколько подсумков солдатских нашли с полными обоймами. В блиндаже, куда раненых поместили, целый нетронутый ящик с патронами для «ППШ» присыпан землей. Сейчас его распаковывают и распределяют патроны между автоматчиками.
– У нас там гранат штук двадцать насобирали. И кстати, в четвертом ДОТе, который на шоссе смотрит, орудие повреждено частично. Колесо сорвало со ступицы. Оно боком стоит. Если что-то придумать, подложить что-то прочное, то можно стрелять. У них в десяти метрах погребок отрыт, а в нем три полных ящика осколочных снарядов, и еще в одном два снаряда.
К одиннадцати часам вечера, когда совсем стемнело, в лагере немцев все стихло. Иногда только раздавались какие-то металлические звуки. В блиндаже перед Морозовым собрались двенадцать человек – двое саперов и десять бойцов, у кого еще оставалась немецкая форма. Сосновский и Боэр, тоже в немецкой форме с майорскими погонами, сидели у стены на деревянной лежанке и рассматривали бойцов.
За остаток дня удалось найти и сформировать небольшой запас патронов. Больше всего в подразделении было немецких автоматов, но патронов к ним оставалось совсем немного. Очень мало было гранат. Из своих запасов вместе с найденными здесь набралось всего девять штук гранат «Ф–1». На два орудия собрали двенадцать снарядов. Сейчас четверо бойцов, прикрываясь брезентом, снимали колесо и разбирали ступицу орудия с разбитым «накатником», чтобы установить его на другое, исправное, у которого было как раз повреждено колесо и его нельзя было установить в нормальное положение для прицельной стрельбы. Окопы и стрелковые ячейки подправили небольшим количеством сохранившихся у бойцов малых пехотных лопаток.
