Теперь можно было рассчитывать отбиться от немецкой атаки, хотя бы за счет минных полей. Теоретически они должны опоясывать этот опорный пункт по периметру, но как обстоит дело на самом деле, пока неясно. Совершенно очевидно, что отсидеться здесь не удастся. Немцы сровняют артиллерией и авиацией эти укрепления с землей, если не удастся взять их штурмом. Сосновский с полковником Боэром и десятью переодетыми в немецкую форму солдатами уходили в поиск. Самое главное, что сейчас нужно было, – это информация о силах немцев в этом районе и боеприпасы. Потом, когда саперы проведут группу через северное минное поле, они должны будут вернуться и с несколькими опытными солдатами проверить наличие минного поля с восточной и северо-восточной стороны позиций.
Когда разведывательная группа ушла в ночь, Шелестов, Буторин, Коган и Морозов задержались в блиндаже. В окопах и ДОТах нашлось несколько брезентовых плащ-палаток и три больших куска брезента, которыми в артиллерии накрывали орудия или сложенные ящики с боеприпасами. Таким куском брезента завесили вход в блиндаж и теперь зажгли масляный светильник, который нашли здесь же и который каким-то чудом остался целым. Лейтенант расстелил на столе карту и вместе с оперативниками склонился над ней.
– Зря вы остались, Максим Андреевич, – в который уже раз за эти дни произнес Морозов. – Вам легче было бы пробраться такой маленькой группой. А с нами, видите, в какой капкан угодили. И выхода нет. А ваши сведения ждут в Москве.
– Знаешь, Олег, – Шелестов откинулся на бревенчатую стену блиндажа и посмотрел на Морозова. – Я вот за эти дни, да и вообще за все это время с самого начала войны, понял, что войну выигрывают не генералы, не танки или авиация. Не те, у кого винтовки лучше или пушки стреляют дальше. Это все облегчает победу, уменьшает потери среди личного состава. Но ведь не этим война выигрывается. Она выигрывается солдатами. Вот он, твой последний батальон, который ушел из Красной Слободы. Но ведь ушел и не канул черт знает куда! Ты ведешь журнал боевых действий, как и полагается каждому взводному, ротному командиру. Ты по привычке фиксируешь боевую эффективность своего подразделения. Ты ведешь записи, другой ведет, третий. А если посчитать цифры? Не те, не потери личного состава. А потери, которые вы нанесли врагу, тот урон, который он понес от тебя, от другого батальона, еще от какого-то подразделения в тылу. Сложишь и поймешь, сколько врагов не дошли до Могилева, до Смоленска. И не дойдут уже никогда и никуда, а здесь и будут гнить в этих болотах! Вот эти солдаты, которые идут за тобой, сражаются и умирают, вот кто самое сильное оружие в войне, наше с тобой оружие. Донесу я документы, а может, не донесу. Может, меня расстреляют за это, может, простят. Но все равно все зависит от этих вот солдат, которые поднимаются в атаку и бьют врага. Да, эти документы, может быть, помогут в какой-то операции, может быть, помогут спланировать наступление. Но на исход войны они никак не повлияют. Все равно мы соберемся с силами и ударим кулаком так, что немец не сумеет после нашего удара оправиться, и покатится война на запад, покатится с каждым днем все быстрее и быстрее, потому что наш простой солдат поймет, почувствует, что он сильнее. На кураже пойдет вперед, потому что для него немец не как двадцать второго июня страшен, силен и всем обеспечен. Нет, наш солдат поймет, что он бил, бьет и будет бить этого немца со всей его хваленой европейской техникой, машинами и дорогими зажигалками в карманах. Так что не уговаривай меня. Да, может, эти документы спасут тысячи и тысячи жизней при планировании какой-то операции. Да я из кожи вылезу, чтобы их доставить, но войну не я выиграю, а ты, Олег! Ты, простой пехотный лейтенант, и твои бойцы!
– Ладно, убедили, – грустно улыбнулся Морозов и посмотрел на развешенное на противоположной стене блиндажа знамя полка. – Давайте тогда решать, что предпринимать дальше. Будь у нас приличные запасы провианта и боеприпасов, мы бы тут немцам крови попортили. Но у нас мало и того, и другого. Мы сегодня лишь укрылись от полного уничтожения, но еще не избежали его до конца.
– Подождем, что нам принесет наша разведка, – пожал Буторин плечами, – что нам скажут саперы про минные поля… А пока продумаем варианты действий. Самый первый и самый простой – нащупать в немецком кольце, в которое они нас, разумеется, возьмут, слабое место и через него прорваться.
– Давайте обратимся к карте, посмотрим рельеф местности, – вставил Коган. – У нас всегда будет два варианта: либо на кошачьих лапах выбраться отсюда и исчезнуть, либо захватить технику и на немецкой технике прорваться, чтобы потом ее снова бросить и раствориться в лесах.
