Русские города, гордо возвышавшиеся над равнинами, превратились в руины. Мощные взрывы разметали здания, превратив их в груды искореженного металла, обломков кирпичей и бетонных плит. Улицы, некогда полные жизни и суеты, опустели, заваленные обломками и мусором. В домах, лишенных окон и дверей, зияли черные провалы, словно глазницы мертвеца. Сквозь разбитые стены проглядывало небо, напоминая о былом величии и безвозвратно утраченной надежде. Дым от пожаров, клубясь, поднимался в небо, заслоняя солнце и окутывая все вокруг пеленой мрака.
А поля? Бескрайние поля, которые совсем недавно обещали богатый урожай, были изрыты воронками от взрывов, усеяны обгоревшими остовами танков и бронетехники. Золотистые колосья пшеницы, не успев созреть, почернели и сгорели. Земля, пропитанная кровью, утратила свою плодородность. Лишь кое-где, между воронками и остатками военной техники, пробивались хилые ростки, напоминая о том, что жизнь, даже под гнетом войны, все еще пытается пробиться сквозь тьму.
И среди этих бескрайних лесов и полей стояли русские деревни, словно малые островки жизни, которые тоже не избежали общей участи. Многие из них были полностью уничтожены, стерты с лица земли огнем и взрывами. От деревянных домов остались лишь обгоревшие бревна и пепелища. Жители, уцелевшие в этой кровавой бойне, но потерявшие все, лишенные крова и надежды, скитались по лесам и полям. Их глаза, полные ужаса и горя, отражали всю глубину трагедии, разразившейся на их земле. Лишь кое-где на окраинах уцелевших деревень дымились печи, да изредка слышался плач ребенка, напоминая о том, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. Но это была уже другая жизнь – жизнь, отмеченная печатью войны, жизнь, полная горя и страданий.
Тогда, еще до войны, работая в Германии, Сосновский и не подозревал, что эта нация, гордившаяся своим величием и своим прошлым, может опуститься до такой степени цинизма в своем отношении к другим народам. Осознание собственного величия отразилось в извращенном, гипертрофированном пренебрежении к истории, культуре других народов, просто к факту их существования в этом мире. И гитлеровцы несли свое отношение к другим народам, попирали их мир своей военной машиной, ордой оголтелых фанатиков, садистов, презирающих весь остальной мир.
Земля стонала под гусеницами танков, небо застилал дым пожарищ, воздух пропитался гарью. 1941 год принес на советскую землю не только войну, но и оккупацию, период невиданных ранее зверств и унижений, навсегда вписанный в летопись Великой Отечественной как символ человеческой жестокости и несгибаемого духа сопротивления. Тогда, в далеком 41-м, оперативники особой оперативной группы столкнулись только с началом этой политики геноцида других народов. Фашистские захватчики, опьяненные своей безнаказанностью и расовой теорией превосходства, сразу же установили на оккупированных территориях режим террора. С первых дней вторжения начались массовые расстрелы евреев, коммунистов, партизан и всех, кто подозревался в нелояльности к новому порядку. Впереди будут ужасы Бабьего Яра, Дробицкого Яра, Хатыни, десятков и сотен других мест, ставших символами трагедии, где были зверски убиты десятки, сотни тысяч ни в чем не повинных людей. Их вина заключалась лишь в их происхождении или политических убеждениях, ставших смертным приговором в глазах фашистских палачей.
Сосновский еще не знал тогда, что систематическое истребление мирного населения было лишь одной стороной оккупационного режима. Другой стороной стала экономическая эксплуатация и грабеж. Хлеб, скот, промышленные товары – все вывозилось в Германию, оставляя местное население на грани голодной смерти. Села и деревни превращались в пепелища, города – в руины. Люди, лишенные всего, вынуждены были бороться за выживание в условиях постоянного страха и голода. Смертность, особенно среди детей и стариков, достигла катастрофических масштабов.
Оккупация породила и чудовищную систему концлагерей, раскинувшихся по всей территории Европы и Советского Союза. Лагеря смерти, такие как Освенцим, Треблинка, Майданек, стали фабриками смерти, где миллионы людей были уничтожены в газовых камерах, замучены голодом и непосильным трудом, убиты в результате медицинских экспериментов. Советские военнопленные содержались в нечеловеческих условиях, подвергались пыткам и издевательствам, умирали от болезней и голода тысячами.
