Как бы хорошо они ни финансировались и ни были организованы, янки не добились успеха в своих усилиях за пределами прибрежных плацдармов. Они успешно лоббировали принятие законодательным собранием штата закона о защите субботы, но в Верховном суде Калифорнии к тому времени преобладали жители приграничных районов, которые объявили закон недействительным. Жители Сан-Франциско в целом отвергали пуританскую мораль. "В Калифорнии суббота игнорируется массами", - сообщала газета San Francisco Bulletin в 1860 году. "Более отходчивые прибегают к услугам игорных салунов, где, накачавшись виски и вином из полена, они умудряются поставить весь свой недельный заработок на бросок костей или сомнительную игру в паспарту". Янки повлияли на Левое побережье, но не смогли сделать его содружеством святых. 14
Главная проблема, конечно, заключалась в том, что с 1850 года подавляющее большинство жителей Левого побережья Калифорнии - да и всего штата в целом - не были янки. Золотая лихорадка привлекла людей со всего мира: фермеры из Аппалачей, чилийские и австралийские старатели, ирландские и итальянские авантюристы, а также подающие надежды китайские рабочие. В стране, чья колониальная культура еще только формировалась, мало кто был готов просто следовать примеру янки. Католики вообще отказались от него в пользу своих собственных мечтаний о том, что Калифорния, благодаря своей относительной изоляции и испанскому наследию, может послужить убежищем от протестантской Америки. У них тоже были свои школы, миссии, сиротские приюты и колледжи: Итальянские иезуиты выдавали дипломы в Санта-Кларе, в то время как Беркли был еще подготовительной школой. Когда в 1849 году избиратели выбирали делегатов на конституционный съезд территории, янки составляли явное меньшинство, уступая по численности жителям приграничных районов и северянам. Два первых губернатора Калифорнии были жителями Сан-Франциско, но оба были выходцами из Аппалачей. 15
Хотя янки не справились со своей широкой миссией, они оказали долговременное влияние на прибрежную Калифорнию со стороны Монтерея на север. На побережье смешались моральные, интеллектуальные и утопические порывы элиты янки с самодостаточным индивидуализмом большинства жителей Аппалачей и иммигрантов. Сформировавшаяся культура - идеалистическая, но индивидуалистическая - была не похожа на культуру золотодобывающих земель в глубинке, но очень напоминала культуру западного Орегона и Вашингтона. Прошло почти столетие, прежде чем жители штата осознали это, но это была новая региональная культура, которая вступит в союз с Янкидом и изменит федерацию.
ГЛАВА 21. Война за Запад
Эпоха Гражданской войны долгое время изображалась как борьба между "Севером" и "Югом", двумя регионами, которые в культурном и политическом плане на самом деле не существовали. Историки танцевали вокруг этой проблемы, предлагая различные термины, чтобы попытаться поддержать ошибочную парадигму: пограничный Юг, Средний Юг, Верхний Юг, Нижний Юг, Хлопковый Юг, пограничный Север или Верхний Север. Они мучились над глубокими внутренними разногласиями в Мэриленде и Миссури, Теннесси и Луизиане, Индиане, Вирджинии и Техасе. Они спорили о том, велась ли война за рабство или это была борьба между кельтами и их англо-тевтонскими соперниками. Любой анализ по отдельным штатам неизбежно приводит к результатам, запутанным и неудовлетворительным.
Если рассматривать ситуацию через призму этнорегиональных наций континента, то мотивы, приверженность и поведение сторон становятся более понятными. Гражданская война в конечном итоге была конфликтом между двумя коалициями. На одной стороне был Глубокий Юг и его сателлит, Тайдуотер, на другой - Янкидом. Другие народы хотели сохранить нейтралитет и подумывали о том, чтобы отделиться и создать собственные конфедерации, освободившись от рабовладельцев и янки. Если бы возобладало здравомыслие, Соединенные Штаты, скорее всего, разделились бы на четыре конфедерации в 1861 году, что имело бы драматические последствия для мировой истории. Но военных действий избежать не удалось, и нестабильный Союз пришлось удерживать силой оружия.
В первой половине XIX века развернулось четырехстороннее соперничество за контроль над западными двумя третями Северной Америки: Янкидом, Мидлендом, Аппалачами и Глубоким Югом, распространившими свою культуру на отдельные участки Трансаппалачского Запада. На кону, как знали все стороны, стоял контроль над федеральным правительством. Тот, кто получал самый большой участок территории, мог надеяться доминировать над остальными, определяя нормы социального, экономического и политического поведения для остальных, как это делали русские, австрийцы, испанцы или турки в своих соответствующих мультикультурных империях.