Милтон вновь сфокусировался на фургонах полиции, из которых выскакивали вооруженные офицеры и бежали к дому Тео.
– Слушайте, тут все становится очень серьезно, – прошептал он, перебрасывая поток видео друзьям.
– Боже мой! – воскликнула Клемми. – Ты видел сводку новостей?
Мгновенно перед взором Милтона открылось с десяток отдельных окошек. Куда бы он ни посмотрел, везде крутили репортаж одного и того же тележурналиста. Все это напоминало сводку новостей, сшитую из сообщений нескольких отдельных каналов одновременно. Тем не менее все они вещали примерно одно и то же.
– …Назовем их «Беглецы с Боу-стрит». Одна из жертв идентифицирована как сержант Джонс, который был убит выстрелом в голову с близкого расстояния. Помимо этого, ранен старший детектив-инспектор полиции, имя которого не разглашается. – Картинка переключилась, показывая с разных ракурсов копов, толпившихся вокруг мобильного строительного принтера, въехавшего в стену полицейского участка. – Неопознанный второй подозреваемый проломил стену, чтобы спасти убийцу, который идентифицирован как Теодор Джозеф Уилсон…
На несколько секунд повисло мертвое молчание.
– Выходит, у Тео второе имя Джозеф? – наконец недоверчиво спросил Милтон.
На экране появилась устаревшая фотография Тео со студенческого билета, полученного на шестом году обучения в колледже. Милтон припомнил, что отсутствующее выражение лица у Тео здесь объяснялось тем, что во время съемки он был с похмелья и всячески старался это скрыть. Теперь лицо Тео показывали уже во всех окошках, кроме одного, где крутилась реклама корма для собак.
– …Предупреждаем, что он вооружен и опасен…
Милтон убрал все стримы.
– Мы в заднице, – подытожил он. Головой он понимал, что, помогая товарищам, навлекает на себя беду, но суровость ситуации осознал, только увидев все это в новостях. – Может быть, нам следует подумать о том, чтобы сдаться?
Хотя он и произнес это вслух, сам он не считал, что это станет разумным шагом с их стороны. Ему хватало прагматичности, чтобы отдавать себе отчет: это будет непросто. Пока он взвешивал имеющиеся варианты, с запада появилась новая волна дронов. Их было двадцать, двигались они, строго сохраняя строй, как стая скворцов, но затем разлетелись над окрестными улицами с одной-единственной и явной целью – охота на человека. И три из них сейчас медленно направлялись в сторону детской игровой площадки.
– Блин!
– Мы все это видим, – сказал Бакстер. – А это неотрендеренная зона. – Он указал в сторону дверного проема, ведущего в пустоту. – Это вообще безопасно? В смысле, заходить туда?
Милтон подбежал к трем своим друзьям и сбросил безвольное тело Бакстера на землю.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, мы, часом, не свихнемся, если пройдем туда?
– Откуда мне знать, черт побери?!
Милтон подхватил Тео под мышки и, кряхтя, поволок его под хитро навороченный металлический каркас детской горки, которую венчал улыбающийся мультяшный кролик, выглядевший в темноте демонически. Потеряв под спиной опору, Клемми осела на траву. Пока Милтон прятал Тео между ржавеющих перекладин, он думал о том, что, нужно надеяться, эти дроны не снабжены инфракрасными камерами – в противном случае все его усилия окажутся бессмысленными.
Вернувшись к Бакстеру и Клемми, он взглянул, куда продвинулись дроны. Два свернули в сторону дорог, а вот третий определенно направлялся к ним. После теплого дня от влажной земли поднимался легкий туман, в котором четко виднелся красный луч лазера, сканировавший территорию.
Времени двигать Бакстера и Клемми у Милтона не оставалось – их должны были вот-вот обнаружить.
В порыве озарения он подтянул Клемми параллельно Бакстеру, а потом перекатил ее на него сверху, чтобы это выглядело так, будто они занимаются сексом. При этом у него хватило ума отключить передачу изображения со своего рига, чтобы они не могли видеть этот его акт деградации.
– Прости, – шепнул он на ухо Клемми, а сам что было духу бросился бежать в противоположную сторону от приближающегося дрона. Уже минуя калитку детской площадки, он почувствовал, как его ногу свело судорогой.
Однако в тот же момент он заодно и понял, что полностью потерял какой-либо контакт с Бакстером и Клемми.
Когда Бакстер шагнул в шлюз из неотрисованного пространства и его поглотила кромешная тьма, ему стало плохо физически. В ушах тревожно и громко потрескивали разряды статического электричества, а в конечностях возникло неприятное покалывание, как будто кровообращение в них было пережато.
Но через несколько секунд он уже стоял в пустой комнате. За спиной у него находился заполненный плотной темнотой дверной проем, сквозь который ничего не было видно. В следующее мгновение оттуда вышла Клемми и зябко передернула плечами.
– Это было противно, – сухо констатировала она, оглядывая помещение, в котором они оказались.
