– Мы тебя внизу подождём, – подключился Аллен с широкой улыбкой.
– Хорошо, идите, – ответила она.
Валери уселась в кресле, там, где до неё сидел Аллен. Когда она впервые пришла в Дом Спасения и Поддержки, то выглядела словно затравленный зверёк: худая, почти скелет, с острыми плечами и коленками, с длинными и неухоженными тёмными волосами. Теперь я видел перед собой уверенную красивую девушку. Она немного набрала вес, благодаря сытным обедам Скэриэла, и расцвела. В первые месяцы в Доме Валери сама подстриглась, теперь у неё было каре с прямой чёлкой. Эта причёска ей очень шла.
– Говорят, что тебя чистокровный уделал, – вдруг начала Валери, смотря на меня своим фирменным взглядом исподлобья. – Это правда?
– Где ты это услышала? – спросил я.
– Слухи. Говорят, что это дело рук команданте.
Вместо ответа я начал задавать свои вопросы:
– Ты сдружилась с Келли?
– Нельзя? – Тон звучал агрессивно, как будто я её в чём-то обвинил.
– Будь осторожна с ним и особенно с его братом, – нехотя проговорил я.
– Это ещё почему? – Она подозрительно прищурилась.
– Каз – мракобес.
– И?
Волна негодования вперемешку с долей разочарования захлестнула с головой. Я не знал, имею ли право читать ей мораль и зачем вообще завёл этот разговор.
– Валери, послушай, он опасен.
– Как Скэриэл? Или мистер Эн? Удивительно, но я работаю на Скэриэла прямо в бывшем офисе мистера Эна, – убийственно монотонным голосом произнесла она. – Я не боюсь. – Она нервно повела плечом. – Пусть меня боятся.
Головная боль стала сильнее. Не думал, что разговор с Валери окажется испытанием посложнее, чем с тем придурком Келли.
– Я беспокоюсь, что мракобес может…
– Что? – Брови Валери поползли вверх. – Обидеть меня? – И она прыснула со смеху. – Я не чистокровная, так что ему нет смысла меня трогать.
– Я не это имел в виду.
– Или ты боишься, что я стану мракобесом? Я ненавижу чистокровных всей душой, так что не вижу в этом ничего опасного, – объявила она. – Может, я ещё не вступила в их ряды, но я их понимаю.
– Я прошу тебя не наделать глупостей, – выдохнул я. – Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ни с тобой, ни с Виктором или Алленом.
Такое чувство, что все тревоги мира разом навалились на меня.
– А… – Она опешила, явно не ожидая, что за неё действительно могут переживать, и хотела что-то ещё сказать, но передумала. Немного помолчав, всё же ответила, скорее всего, чтобы меня успокоить и закончить на этом разговор: – Хорошо. Мы будем осторожны. Обещаю.
– Спасибо, – я улыбнулся уголками губ, на большее не хватило сил.
Она нерешительно улыбнулась в ответ и через мгновение отвела взгляд, будто улыбки для неё были всё ещё в новинку.
– Иди. – Я махнул на дверь. – Друзья тебя ждут.
Валери поспешно поднялась. Уже взявшись за дверную ручку, она обернулась и окликнула меня:
– Джером.
– Да?
– Спасибо, что организовал похороны Райли, – смотря в пол, сдавленно проговорила она.
– Я был не один. Ещё Эдвард и Скэриэл участвовали.
– Да, я знаю. – Всё же подняв блестящий от слёз взгляд, Валери добавила: – Но ты единственный был искренним. Райли был хорошим ребёнком, просто ему не повезло.
Я не знал, что ответить. Ком подступил к горлу, поэтому я только и смог, что понимающе кивнуть ей.
«Не повезло»
Сначала Райли, теперь Эдвард. Я задавался вопросом, кому ещё «не повезёт».
– Спасибо, что согласился со мной потренироваться, – проговорил я, когда мы вошли в зал клуба фехтования «EN GARDE!».
Гедеон ничего не ответил. Держа резинку в зубах, он запустил пятерню в волосы, собрал их и одним ловким движением соорудил аккуратный хвост. Не знаю почему, но сейчас, представ в простой белой футболке и спортивных штанах, приведя волосы в порядок, чтобы не лезли в глаза во время тренировки, Гедеон казался каким-то завораживающим. Наверное, именно таким его видели со стороны другие.
– Что? – спросил он, заметив мой неотрывный взгляд.
– Нет, ничего. Просто, – тут я запнулся и решил быть честным, – тебе идут длинные волосы.
Гедеон хмыкнул, еле заметно улыбаясь каким-то своим мыслям, и, немного помолчав, произнёс:
– Мама всегда хотела девочку, а когда появился я, даже немного расстроилась. Мне она, конечно, ничего не говорила, но я потом понял по своим детским снимкам. На самых первых фотографиях распашонки и чепчики были розовыми, девчачьими. Тут не надо быть гением, чтобы сложить все факты. Мама ждала девочку. – Он остановился, как будто задумавшись, стоит ли дальше об этом говорить, и всё же продолжил: – В детстве она постоянно расчёсывала меня и говорила, как жаль, что я мальчик и скоро мне надоест ходить с длинными волосами. Сначала я не хотел стричься, чтобы дольше её радовать, а потом, когда родилась Габи и мама наконец получила дочь, о которой всегда мечтала, я уже настолько привык к такой длине, что оставил всё, как есть.
