Я повернул голову и увидел, что его пальцы больше не чёрные. Он устало сел за письменный стол, деловито взял конверт, поджёг его зажигалкой и бросил в пепельницу перед собой. Огонь моментально поглотил бумагу, а Скэриэл неотрывно следил за этим, прежде чем прервать молчание.
– Не думал, что ты такой мягкотелый. Сначала Райли, теперь Эдвард. Их смерти тебя так подкосили? – Он посмотрел на меня и улыбнулся: – Эдвард посоветовал как можно скорее сделать проверку на родство, чтобы убедиться в словах Уолдина. Он мне помогает, даже когда его уже со мной нет. Он всегда был на моей стороне. Шёл до конца.
И к чему это привело?
У меня не было сил обсуждать Эдварда. Я чуть не отправился за ним на тот свет.
– Да и Лора очень помогла в этом деле. Конечно, она задавала вопросы, но, – Скэриэл довольно пожал плечами, – пара поцелуев успокоили её любопытство.
Я приподнялся на локтях. Тело практически не слушалось. Знатно же меня приложило об стену.
– Жаль, что с тобой такое не прокатит, – усмехнулся Скэриэл.
– Да, одними поцелуями тут не отделаешься, – хрипло ответил я, попытавшись сесть. Боль не отпускала.
Скэриэл поджёг третий конверт и долго смотрел на огонь.
– Всё могло быть совсем по-другому, – отрешённо заметил он. – Если бы только отец принял меня.
Я хотел уйти, но понимал, что сам уже не встану.
– Что ещё сказал тебе Люмьер?
В ближайшие недели я не хочу ничего слышать о чистокровных. Больше никаких Хитклифов и Уолдинов в моей жизни.
– Ничего.
– Твоё упрямство разбивает мне сердце. Жаль, что клятва на крови не работает.
– Ты лгал мне про неё.
– Ты верил в то, что если предашь меня, то умрёшь, – перебил он, не глядя. – Разве я соврал?
Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и не наговорить ничего лишнего.
Когда последний конверт загорелся, Скэриэл достал телефон, набрал номер и произнёс:
– Зайди.
Я не знал, кого он вызвал. Сейчас я абсолютно ничего не понимал, да и не желал понимать. Затылок пульсировал и от каждого движения разрывался болью. Я мечтал лишь об одном – оказаться где-нибудь подальше от Скэриэла.
– Знаешь, что мне нравилось в тебе, Джером? Ты был искренним. Все твои эмоции, всё, что ты чувствовал, это было сразу на лице. Ты никогда не лгал. Готье был таким. Но времена меняются. И вы тоже. Я скучаю по тем дням, когда вы были искренними со мной. Эти перемены причиняют мне боль.
– Ты сам весь соткан из лжи. – Прикрыв глаза, я с усилием прошептал: – Ты в ней тонешь.
– Как жаль, что вы пойдёте вместе со мной на дно, – со смешком парировал Скэриэл.
– Мы не такие! – рявкнул я, сам удивившись своим словам. Мы? С каких пор я и Хитклиф в одной команде?
– Как же ты ошибаешься. – Скэриэл снисходительно покачал головой. – Мы втроём друг друга стоим. Ты, я и Готье. – Помолчав, он добавил: – Мы связаны.
В кабинет, не постучавшись, вошёл мужчина в костюме, – высокий, крепкий полукровка с короткими тёмными волосами и крупными шрамами по всему лицу – отпечатком частых драк. Его не смутили запах, маленький костёр в пепельнице и разбросанные книги вместе со мной в придачу: на лице не дрогнул ни один мускул. Сдаётся мне, он был свидетелем сцен похуже.
Я видел его дважды до этого дня и знал только то, что он приехал из Закрытого поселения под Тритикумом. Его звали Каз, и он был законченным мракобесом. Я не знал, чему удивлён больше: тому, что Скэриэл вызвал Каза в тот самый момент, когда чуть ли не размазал меня по стенке, или тому, что он взял в команду мракобеса, несмотря на свою долгую и крепкую дружбу с чистокровными.
Про Каза, скрытного, неразговорчивого и в целом неприятного типа, я знал совсем мало. Но то, что он считает жизненной необходимостью очистить Октавию от
Следом за Казом вошёл чёрный короткошёрстный пёс. Он сел рядом с хозяином, настороженно принюхиваясь, и, не найдя угрозы, прилёг.
– Он всегда с тобой? – спросил Скэриэл.
Каз кивнул и добавил:
– Его зовут Гвидо.
Пёс услышал своё имя, подскочил, чуть виляя хвостом, и посмотрел на хозяина. Не дождавшись указаний, – вновь сел, продолжая неотрывно наблюдать за Казом.
Скэриэл задумчиво барабанил пальцами по столу.
– Вчера мне передали, что ты встречался с кем-то в клубе. В тот день камеры по удивительному стечению обстоятельств вышли из строя.
В тот день, после встречи с Хитклифом, я почистил все записи, какие смог. Если меня сдал Каз, то новый полукровка оказался совсем не глуп.
– Это был Люмьер Уолдин? – спросил Скэриэл. – Он пришёл сюда ради встречи с тобой?
Чёртов Хитклиф! Чёртов Уолдин! Эти чистокровные меня когда-нибудь добьют.
Я откинулся на стену, всё так же сидя на полу среди разбросанных книг, и отчеканил:
– Я не понимаю, о чём ты говоришь.
Скэриэл разочарованно выдохнул и указал на мужчину.
– Ты, должно быть, знаешь Каза. Он мне очень помог, когда убил восемь полукровок. Скажешь, что ты с ними сделал?
