Как мы докатились до такого, никто уже, должно быть, не знал. В какой-то момент всё пошло совсем не в то русло, и я не понимал, радоваться или огорчаться. В любом случае, у нас не было иного пути, кроме как плыть по бурному течению, цепляясь из последних сил за хлипкий плот.
А всему виной стала вовремя – или не вовремя? – появившаяся Габриэлла.
Мы сидели за обеденным столом в натянутой, давящей на виски тишине, где отчётливо слышалось лишь громкое тиканье настенных часов. Теперь Гедеон, Люмьер и Оскар восседали с одной стороны; я, Леон и близнецы Брум с другой. Время от времени мы бросали друг на друга настороженные, полные тревоги взгляды в надежде, что кто-то остановит этот ужас, пока ещё не поздно. Ко всеобщему несчастью, никто не решался.
Габриэлла заставила всех нас принять участие в детском, – скорее безумном, – чаепитии. Помимо нас, за столом сидел огромный плюшевый медведь, игрушечный, завалившийся на стол щенок породы корги, пугающая фарфоровая кукла, которая, казалось, следила за мной с противоположной стороны стола, и несчастный Килли, клетку с которым поставили на последний свободный стул. Бедняга Килли нервно прыгал с жёрдочки на жёрдочку. Для полноты картины не хватало только Шляпника, Мартовского Зайца и Мыши-Сони.
Перед каждым красовался пёстрый пластиковый набор, состоящий из маленькой чашки с блюдцем и чайной ложечки, – бесценное сокровище Габриэллы, которым она пришла хвастаться. На коленях у всех были разложены мамины тканевые салфетки, – на каждой в уголке любовно вышиты жёлтыми нитками аккуратные сердечки. Сильвия придёт в ужас, когда узнает, что сестра воспользовалась ими для игр.
Зачинщица внезапного безумия сидела во главе стола и руководила процессом. Время от времени она подскакивала и наливала невидимый чай из игрушечного чайника, а мы должны были хвалить её за гостеприимство и восторгаться вкусом лучшего чая во всей стране. Габриэлла выдала целую тираду, почему нам всем так повезло первыми попробовать этот сорт, на ходу выдумав труднопроизносимое название и фантастический состав. Сестра была уверена, что туда, помимо самих чаинок, должен входить шоколад, зефир, мороженое и круассаны.
– Как вам? – интересовалась Габриэлла, держа чашку, при этом оттопырив мизинец. Улыбка до ушей, горящие глаза, румянец на лице, – она давно мечтала заполучить столько гостей на свой приём.
– Очень вкусно, – искренне улыбалась Оливия с чашкой в руках.
– Правда?
– Да, – Оливия кивнула. – И мне очень нравится сервиз. – Она аккуратным длинным ноготком постучала по вылепленной фигурке единорога на боку.
Мы все непонимающе наблюдали за их светской беседой.
– Мне он тоже очень нравится! Этот сервиз папа мне на день рождения подарил, – поделилась с нами Габриэлла.
Оскар чинно помешивал ложечкой несуществующий сахар и чай, стараясь не шуметь, а Люмьер внимательно рассматривал маленького единорога на блюдце. Гедеон держал в руках чашку, словно действительно собирался сделать глоток, – и терпеливо ждал, пока Габи наиграется. Леон, напротив, время от времени изображал, что пьёт и аккуратно вытирал губы бумажной салфеткой, которую периодически мял в руках. Остальные, в том числе и я, сидели, кисло уставившись друг на друга.
– А настоящий чай будет? – пробубнил Оливер, на что я не сильно ударил его локтем в бок.
– Не подкидывай ей идеи, а то она заставит нас реально провести чаепитие, и это затянется, – сердито прошептал я ему на ухо, прикрыв рот ладонью.
Оливер фыркнул, но промолчал.
– Как твои репетиции? – с улыбкой спросил Леон.
Габриэлла мигом вспыхнула и чуть не пролила чай мимо чашки, – и всё же, слава богу, что это была игра, а то Лоре пришлось бы потом долго возиться с уборкой. Я сконфуженно наблюдал за их милой беседой. Как оказалось, не я один. Гедеон ястребом следил за Леоном.
– Хорошо, только мадам Ли очень строгая. – Габриэлла надула губки.
Кажется, Гедеон сдерживался, чтобы не скривиться.
– Она тебя ругает? – встревожился Леон.
Теперь я старался не цокнуть языком и не закатить глаза. Мне было дискомфортно видеть, как Габи заливается румянцем и хлопает длинными ресницами, смотря на Леона. Хотелось рассадить их как можно дальше друг от друга, желательно в разные комнаты. Я тихо выдохнул, стараясь мыслить рационально. Леон же ни в чём не виноват. Ну, может только если немного. Ладно, он виноват лишь в том, что Габи в нём заинтересована.
– Да, она ругает, если я балуюсь, – стыдливо опустив глаза, произнесла сестра и в свою защиту добавила: – Она всех ругает.
Габриэлла замолкла, видимо решив, что надо как-то реабилитироваться в глазах Леона, и громче произнесла:
– Мадам Ли хвалит меня за гибкость и за прыжки. Я могу сыграть главную роль в постановке «Спящая красавица», если подготовлюсь.
– Постарайся, – ободрил её Леон. – Уверен, что у тебя всё получится.
Габи густо покраснела и бросила беглый взгляд сначала на Гедеона, потом на меня. Я натянуто улыбнулся, стараясь выглядеть непринуждённо, но Оливер рядом что-то заподозрил, – возможно всему виной мои напряжённые желваки, – потому что шёпотом обеспокоенно спросил:
