Странное ощущение в горле и во рту не проходило. Я провела языком по нижнему ряду зубов и с ужасом поняла, что все они шатаются. Все до одного! Я дотронулась пальцем до верхнего, с ним было то же самое. Я тихо встала, и с подбирающимися к сердцу ужасом подошла к овальному зеркалу, которое висело на стене. В нём я отражалась по пояс. Силясь рассмотреть что-нибудь в густых сумерках, я обнажила зубы и увидела, что все они в крови. Кровь сочилась из дёсен. От приступа ужаса я чуть ли не закричала. Я ещё раз провела кончиком языка по зубам. Вдруг один передний тихо выпал со своего места на пол. Я даже почти не почувствовала боль. Перестав рассматривать свои окровавленное десны, я наклонилась и подняла его. Это была жутковатая картина.
Вдруг какое-то сдавлено першение подкатило к горлу. Сдерживать его становилось всё труднее, оно усиливалось при каждой попытки вздохнуть, и вот наконец я не выдержала и закашлялась. Но чем дольше я кашляла, тем хуже становилась. Ничего не помогало. А вместе с вырывающимся кашлем другие зубы тоже падали на пол. Я всё сильнее чувствовала привкус крови во рту и на своём языке. Вот первые её брызги прыснули на зеркало и на мои руки… Я хотела закричать, но уже не могла. Я кашляла всё сильнее выплёвывая окровавленные зубы, мне не хватало воздуха. Я даже не могла отдышаться. Целая струйка крови лилась из моего горла, и я чувствовала задыхаясь, как постепенно намокает моя рубашка.
Внезапно я проснулась. Вся подушка была в чём-то мокром. "Кровь" подумала я. Был тот же самый предрассветный сумрак, как и у меня во сне. Я села и осмотрела наволочку. Это не кровь. Я провела ладонями по щекам. "Это слёзы". Я плакала ночью.
На минуту отлегло от сердца. Я провела языком по дёснам. С ними было всё в порядке. Я сидела, прислонившись к стене. Во мне боролись желание заснуть и страх, увидеть снова этот кошмар. "Что если это вещий сон, если это и есть моё будущее. Хотя, скорее всего просто наслоение недавних впечатлений.» Но вот наконец-то ощущение пережитого прошло, и я снова погрузилась в дремоту.
Кошмар я вспомнила и на утро. А весь день ходила, как не в своей тарелке. Мама была за завтраком грустная. Создавалось ощущение, что она не ест, а через силу впихивает себя ложку за ложкой. Может быть её беспокоит самочувствие отца. Да и папу я весь день избегала. Мне почему-то стало страшно смотреть ему в глаза.
На вышке я никак не могла сосредоточится и нормально прицелиться. Ворон снова было меньше. Руки дрожали. Когда я оказывалась в одиночестве мне опять хотелось плакать. Меня то и дело охватывала порывы паники. В один из таких моментов я, вспугнула всех ворон, подбежала к самому краю перил и практически вылетела за них. Холодный крепкий ветер дул мне в лицо. "Ветер, если бы ты мог унести от меня все мои тревоги, страхи и опасения… Успокой меня, ветер."
Свежее однообразное дыхание ветра и его бесконечное посвистывание действительно обладали волшебным свойством. Они умели остудить и притупить все чувства. Я села в центре площадки, закинула голову назад и покрепче закуталась в плащ. На моём лице таяли редкие снежинки. Меня охватил озноб. Хотелось замёрзнуть здесь, оцепенеть пока мне так спокойно. Перед смертью я всегда мечтала испытывать не страх, а именно такое спокойствие и безразличие к жизни.
"И я бы лежала здесь и меня бы клевали мои вороны…"
Я услышала над собой хлопанье крыльев и открыла глаза. Птицы, спугнутые мной, стали возвращаться. " Нет, надо жить дальше. И даже если я пока не вижу для чего, надо жить. Может тогда передо мной откроются новые горизонты. Не даром же даже старые больные люди не хотят расставаться с жизнью. Значит в ней всё-таки есть что-то такое…" Я медленно дотянулась до арбалета и наконец-то попала в цель.
Мясо принесённой мной птицы снова пошло в суп, а потроха на прикормку завтра.
Мы пообедали. Мамы снова не было.
– Где она. – Поинтересовалась я. Мне сказали, что на верху.
Я тихо поднималась по лестнице, и медленно открывала дверь. Мне хотелось застать её врасплох, чтобы она не успела надеть маску и сделать вид, что всё хорошо. Я с дрожащими и похолодевшими руками вошла в комнату.
Мама сидела на стуле, повернувшись к окну лицом. Она ничего не делала, просто сидела. Я подошла к ней тихо, почти подкралась. Но она всё равно заметила меня, потому что до этого в комнате царила полная тишина. Лицо её не поменялось. Оно не выражало ничего, и всё-таки в нём чувствовалось напряжение.
– Мама, почему ты не пошла на обед?
– Я думаю. – Сказала она приглушённым голосом, в котором чувствовались слёзы.
– О чём?