Зарфи пришлось сойти с тропы и долго петлять по лесной чаще, прежде чем она остановилась и поздним утром устроила в снегу лежбище, как они делали до этого. Кузнец не пришёл в сознание, поэтому девушке пришлось самой раздевать его и силой утрамбовывать тело соратника в спальный мешок. Когда внутри стало тепло, замёрзшая кровь, налипшая на руки и лицо волчицы, оттаяла, и зверолюдка изляпала мага во всех возможных местах, возбуждённо дыша от металлического привкуса на губах.
Алану снился тревожный сон: он стоял посреди пещеры, в которой обрёл новые силы, и держал в руках окровавленный кинжал. В нескольких шагах от него покачивалась Вельсигг с зияющей в груди раной. Она слабо улыбалась губами, с которых обильно стекала ярко-алая кровь, и шептала:
— Сделай то, что должно… Сделай… Сделай, что должно…
Тело прошибло холодным потом, и кузнец широко открыл глаза, чувствуя, как на него накатывает паника. Но подорваться он не смог и почти мгновенно сориентировался, где находится, особенно когда его рука коснулась чего-то липкого, мягкого и округлого. Рядом, прижавшись к нему телом, лежала Зарфи и глухо ворчала сквозь сон. Медленно выдохнув, Алан закрыл глаза. Ему было немного легче, но мышцы всё ещё пронизывала тянущая боль, как будто их скручивали и медленно растягивали на дыбе. А ещё он снова начал злиться на Зарфи за её выходку, которая стоила им очередного побега едва ли не на край света.
Когда над Айнзельдом простёрлась глубокая ночь, спутники, наконец, выбрались из убежища, стёрли с себя кровь, как могли, и наскоро перекусили. Зарфи несколько раз попыталась начать разговор, но Алан лишь молча игнорировал эти попытки, чтобы снова не перейти на обвинения. В конце концов, она всё же спасла его от погони, пусть и сама была её причиной.
— И что теперь? Так и будешь вечно молчать? — канючила зверодевушка обиженным голосом. Алан поднял на неё взгляд и тяжело вздохнул.
— Что ещё мне остаётся? Твоими трудами мы нажили себе врагов в ещё одном месте, и не просто нажили: из-за тебя меня теперь будут воспринимать не просто как приоритетную цель, но и как опасного врага! Знаешь такое правило: всегда убивай некромантов раньше, чем они раскачаются? Да ни один правитель не уснёт теперь спокойно, пока я жив, это ты понимаешь, овца хвостатая?
Зарфи опустила взгляд и обнажила клыки, опасно скалясь:
— Выбирай выражения, человек. Я люблю веселье, но это не значит, что на мне можно срываться. Без меня тебя прикончит первый же отряд охотников… Если этого не сделаю я.
От последних слов волчицы Алан медленно сглотнул и почувствовал, как его затрясло внутри. Он и правда несколько зарвался, воспринимая девчонку, как просто временную спутницу, забыв, что она вполне способна на какие-никакие чувства и в случае чего раскроит ему глотку, даже не поморщившись.
— Извини. — Он спрятал лицо в ладонях, пытаясь привести голову в порядок. — Я просто устал уже от этого. Задолбался бесконечно куда-то бежать и терять всё, что получаю.
— Так не беги. — Зарфи снова уплетала жареное мясо, бросая задумчивые взгляды то на костёр, то на парня. — Перестань, наконец, ныть и мечтать о тихой-мирной жизни, она тебе всё равно не светит, так уж сложилось. Прими ответственность за себя и сделай то, что нужно, чтобы отстоять так желанный тобою покой.
«Сделай то, что нужно».
«Сделай то, что должно».
Алан потрясённо посмотрел на волчицу. В душе разрасталась обида.
— Я не ною, я говорю, как есть, — наконец, ответил он. — И если в прошлом я никогда никого не убивал, не сражался и не видел смерти, я не могу просто взять и измениться по щелчку пальцев, понимаешь? Это ты всегда жила в такой среде, как животное, следуешь одним инстинктам, устраиваешь резню налево-направо и мучаешь всё живое ради сраного удовольствия!
Кузнец вдруг запнулся, осознавая, что ляпнул лишнего. Очень, очень лишнего. Зарфи замерла, посмотрела на Алана и резко дёрнула ушами.
— Ты прав, — криво усмехнулась она, бросив обглоданную кость в огонь. — Я и правда животное. Жестокое, верное инстинктам и своим желаниям. Но я хотя бы честна с собой, в отличие от тебя, корчащего высокоморальное существо. Я не буду принимать твои слова близко в последний раз, но спроси себя, насколько хорошо ты меня знаешь.