— Ага, — Дарек решил, что на сегодня ему впечатлений хватит. — Пусть стучит, ну его.
— А если кто-то заболел? — в голосе лекаря сквозила обреченность.
— Один, — принюхался Машка. И пожал плечами. — Опять трезвый. Интересно, по чью душу на этот раз?
— Я схожу? Посмотрю? — попросил разрешения Дарек, и не получив его, пошел открывать дверь.
Кто стоял на улице у трактира ни Саня, ни Машка не видели, только слышали, как трактирщик кому-то вежливо втолковывает, что заведение сегодня не работает. Потому что праздник. Потому что так принято. Потому что никаких высоких, голубоглазых, светловолосых мужчин в трактире нет. И как он может сказать где находиться высокий и голубоглазый, если самого высокого он знать не знает?
Машка сорвался с места.
В дверях стояла девушка. Волосы рыжие, короткие, явно отрезанные впопыхах, скулы впалые, лицо обветрено, губы потрескавшиеся. За спиной большая котомка и вещь, похожая на арбалет. Костяной! Одета в узкие эльфийские штаны и короткий камзол зеленого сукна. Но если бы кто-то сказал Машке, что перед ним наемница, он послал бы его пешим маршрутом очень далеко и очень надолго.
— Ты кто? — она уже развернулась уйти, и оборотень бесцеремонно схватил ее за рукав. Девушка испуганно дернулась, попыталась вырваться, но Машка держал крепко.
— Пустите, — кажется, она хотела крикнуть, но в последний момент чего-то испугалась, даже украдкой оглянулась. И неожиданно, с тихой угрозой, зашипела. — Вам же хуже будет.
Машкино изумление ослабило хватку, рыжая тут же отскочила и повернулась дать деру.
— Ты Алабара ищешь? — она остановилась, в любой момент готовая сорваться с места. — Он ушел. Тебе он зачем?
— Ушел? Он... здоров?
— Он здоров, — за Машкиной спиной раздался голос Сани. — А вот вы не очень. Трактир, конечно, закрыт, но усталого путника, особенно путницу, мы в состоянии накормить и предоставить ночлег. Оглянитесь, все постоялые дворы закрыты, а у нас есть всё, что вам нужно.
Услышав эти слова, девчонка вздрогнула так, что выронила полупустую торбу из рук, и с лихорадочной поспешностью принялась стаскивать с плеча арбалет. Она что стрелять собралась? В городе? Он что, так ее напугал? Правильно, она же не просила ни ночлега, ни еды. Конечно, испугалась, и невесть что подумала.
И Саня попытался исправить ситуацию.
— Меня зовут Александр, я лекарь. Вот этого плохо воспитанного молодого человека величают Машал. А это Дарек, наш повар.
«Повар» тут же окрысился:
— Я хозяин «Трех Карасей», если кто забыл.
— Куда Алабар ушел? — губы упрямо сжаты, глаза смотрят настороженно, а сама еле стоит. Кажется, вот-вот рухнет на мостовую.
— Вы его не догоните. Он сейчас в море. На корабле. На военном корабле.
— Догоню. Ветра нет и небо чистое, — Линда не думала ни о чем. Она настолько была измучена перелетом, что держалась скорее на упрямстве, чем на разумных доводах Ликанты не спешить. Она напрочь забыла об осторожности, о том, что можно говорить, а что нельзя, развернулась и поплелась в сторону набережной.
Лекарь и оборотень переглянулись. Догонит? Ветер?! Чистое небо?!
Не сговариваясь, они рванули за ней.
— Стой! — оборотень решительно заступил ей дорогу. — Не стоит туда лететь. Днем тем более.
Ярко-синие глаза распахнулись в удивлении, но в следующе мгновение их затопил страх. Клинок она вытаскивала неумело и торопливо, и, понятно, что это не могло остаться незамеченным. А когда Ликанта ярко сверкнула радужными искрами...
— У тебя Ключ? — замер Машка. — Кто… тебе его … активировал?
— Никто, — Линда попятилась.
— Тишан?
1
Очнулся я на цепи. Сидя на полу. Железный обруч больно впился в шею, пришлось выныривать из блаженного небытия. Когда расплывающееся в глазах изображение, наконец, обрело четкость, первое на что наткнулся взгляд, была рогатина, торчащая из стены. Вернее из Гая, пришпиленного этой рогатиной к бревнам. Два острых кола прошли под его ключицами, вспороли кожу и мышцы, и почти подвесили дракончика на собственных костях. Тому, кто воткнул двузубое оружие в дракона, этого показалось недостаточно. Его запястья и щиколотки были скованы шипастыми кандалами и так хитро скреплены между собой, что пошевелиться и не покалечиться Гай не мог. А он, судя по всему, пытался. Кровь пятнами расплывалась на рубахе у ворота и манжет, и проступала сквозь парусину штанов. Сейчас веки дракона были сомкнуты. Казалось, он заснул стоя, но только казалось. Я чувствовал - он хочет сделать что-то такое, чего мне его племя не простит. Его отчаянье и какая-то лихорадочная решимость плескались в пространстве.
