Но пространству было по фиг. Окружающее меня пространство живенько напомнило, как после потери сознания дракончика и его сползания с лавки, Зараза оказался у меня руке, я перепрыгнул злосчастную лавку и ринулся в бой. Нет, я прекрасно понимаю пернатого. Когда столетиями тебя окружают только здоровые… организмы, трудно спокойно воспринимать чужое уродство. Но меня-то чего переклинило?! Сдуру кинуться на человека с рогатиной в хорошую сажень и с клюкой в полсажени может только такой самоуверенный тип, как я! Только вот смеяться не надо! Эта клюка любому полену фору даст, она даже на вид тяжеленная. И меня этой клюкой так элегантно приложили в челюсть, что даже Ключ хекнул, признавая полное и безоговорочное поражение.
Летел я после такого удара недолго, но громко. Снося всё, что попадалось на пути. Приземлился, обиделся, вскочил, и не придумал ничего лучше, как долбануть старуху ментально (получилось почему-то). Только разозлил. Успел удивиться, что это чудовище вообще почувствовало воздействие, как снова прилетело клюкой. В другую челюсть. Уже в полете удивлялся скорости, с какой двигалось косматое нечто, но удивлялся недолго, ибо руки вытянулись сами собой, и с пальцев сорвалось белое пламя. Между прочим, хорошо сорвалось, правильно, как я и рассчитывал. И мне было по барабану, что вокруг всё деревянное.
Последнее чему успел удивиться, был щит. Да, нормальная такая переливающаяся сфера, образовавшаяся вокруг… а кто это, собственно?
Сейчас у меня не получалось ничего. Даже ментальная речь. Попытка заговорить с дракончиком провалилась. Голова болела, ноги болели, руки болели, ребра болели, челюсть болела… Меня пинали, что ли? Словом, наспех проведенная ревизия показала, что не болит только язык. Ну, это не самое сильное мое место.
Рядом запели.
Сначала я не понял, что именно запели. А не завыли. Раздавшиеся заунывные ритмичные всхлипы и взвизги сложно назвать пением.
Заторможено поворачиваю голову и вижу: старуха сидит на табурете, перебирает рассыпанную на столе крупу, смотрит на пленника и поет. По ее морщинистым щекам текут слезы, и она размазывает их крючковатой ладонью по лицу.
Зрелище, должен сказать, дикое. Особенно если чувствуешь, как этот оживший ночной кошмар жалеет дракона. Она видит его мучения, и ей жалко! Но она сидит и неторопливо перебирает пшено. Рядом с миской, на столе стоит ступка. Деревянная, крошечная, с металлическим пестиком. Золотым. Тут же, на столе, лежит нереальных размеров тесак. Она смотрит на острое лезвие, и вся ее сущность замирает в предвкушении. Она радостно взвывает и подхихикивает самой себе. Затем поднимает взгляд на дракона, и… слезы из её глаз начинают течь по-новой. Наверно, у меня бред.
Пытаюсь отгородиться ментальным блоком, иначе вскоре начну петь вместе с ней. Свихнусь. Попытка удалась с четвертого раза, но хоть за это спасибо. Ищу Пончика. Жадно шарю глазами по скудно освещенной избе, натыкаюсь на шкурку у печи и березовую кадку с водой, где явно что-то полоскали. Смывали кровь. Падаю в безысходность как в пропасть. Но внезапное бешенство выдергивает обратно, и пение обрывается. Заметила? Плевать! Поднимаюсь на непослушных ногах, хватаюсь за ошейник, а страшилище уже стоит возле меня. Плевать!! Ощущаю железо у виска. Сталь. Древняя. Мой Ключ у нее в руке. Зову клинок, но он молчит. Плевать!!! Собираю в кулаки весь жар, какой еще есть внутри, и взгляд упирается в клетку. В дальнем темном углу горницы, в маленькой клетке, сплетенной, как корзина, из узких стальных полосок, спит ханур. И во сне дергает лапами.
Снова хочется жить.
И кого-нибудь убить. Вот прямо сейчас. Даже знаю кого.
Ощутить опасность успеваю, уклоняюсь, но все равно получаю в ухо. Опять клюкой.
И приходит спасительная темнота.
2
Через сколько я очнулся, не знаю, но за оконцами солнышко уже скрылось в лесной чаще, и тяжелые стволы отбрасывали на землю длинные тени. Старухи не было ни за столом, ни на лежанке, печь ровно гудела, будто в нее недавно подкинули дров, и ноздри нещадно дразнил запах жареного мяса.
Моя многострадальная черепушка трещала по швам, отзываясь на каждое движение скрежещущей болью. Правая ладонь ныла. Осмотрел пальцы: указательный и безымянный были вывихнуты. Как я умудрился их вывихнуть? И когда? Не помню.
