— Ты когда спишь, они сами через тебя проходят, — Саня растерянно потер пальцем лоб. — Это и есть энергия, которая тебе нужна. У тебя ее практически нет, ты много тратишь, но не восстанавливаешь. А в городе потоков для тебя маловато, там надо их накапливать. Зато здесь целый источник, и мы сейчас находимся с ним рядом. Ты попробуй.
Драконица послушно кивнула, но тут же снова спросила:
— Только синих сейчас нет, это плохо?
Теперь задумался Саня.
— Наверно, для тебя этого хорошо. Ты же помнишь, какого цвета ментальная магия? Синего. Значит, именно синие «светлячки» для тебя опасны. Ну, если ты без своей Ликанты, конечно. Вот их тебе нужно «отгонять». Очень-очень строго.
По лицу драконицы, вдруг, пробежала тень. Глаза подернулись влагой, она отвернулась и еле слышно прошептала:
— Благодарю, лэр Крисс.
— За что? — растерялся Саня.
— За доброту, — она ни с того ни с сего хлюпнула носом, и ему стало совсем неловко. Вроде бы, ничего такого он за собой не замечал.
Через полчаса Линда, прогибая половицы под ногами, танцем прошлась вокруг свечки, чуть не сбив еле трепещущее пламя. Её восторг ощутимо вихрился в воздухе, щекотал ноздри и Саня неожиданно чихнул. Девушка рассмеялась, да так искренне и громко, что лекарь, наблюдая такое детское ликование, со смущенной улыбкой протянул Ключ.
— Забирай свое сокровище.
— Я сейчас как воздушный змей на ниточке! — она раскинула руки в стороны и подпрыгнула. — Я сейчас взлечу-у!!
— Не надо, — Машка, скрестив руки на груди, подпирал съеденный жучками-короедами косяк, — больничка старая, подобного ужаса может не вынести. Развалится. А на счет змея, это ты в точку.
Но Машкины язвительные реплики драконицу только подзадорили.
— Да! Я такая! Это же здорово!
— Кто бы сомневался, — фыркнул кошак и поинтересовался у Сани. — Я так понимаю, вы закончили?
— Да, слава всем Святым! У нее, оказывается, такой резерв, что мама дорогая, — восхитился лекарь, — того и гляди заискрит.
Машку восторги лекаря не впечатлили по причине отсутствия магического дара, поэтому он предложил.
— Айда отсюда. Мне еще с Ирби заниматься.
Лен предусмотрительно оставался за Машкиной спиной, с опаской поглядывая на девушку. От того, что ему всё объяснили, легче не стало. Полученные сведения следовало как-то уложить в голове и постараться вписать их в свою личную картинку мира. Где-нибудь на диване, в спокойствии и расслабухе. Нет, на этот раз обойдемся без алкоголя. Хватит… этой, как то бишь ее … Рефлексии!
Коридор, куда они вышли был погружен во тьму, да и за стенами старого лазарета давно царила ночь.
Не обращая внимания на идущих сзади, Машка уверенно направился к выходу, насвистывая фривольный мотивчик из нашумевшей три года назад оперетки. Шагая за ним, лекарь держал в одной руке свечку, другой копался в склянках, пытаясь найти что-то срочно ему понадобившееся. Лен торопливо обогнал оборотня, старясь оказаться как можно дальше от Линды, даже если впереди кромешная темень. Драконица пританцовывала позади всех.
Когда отголоски шагов замерли в глубинах пустого лазарета, а Лен уже брался за ручку входной двери, оборотень оглянулся.
— Сань, а рыжая где?
Лекарь споткнулся. Линды не было. Несколько мгновений он стоял примороженный к полу.
— Там!
Свечка упала в пыль, Саня, сбивая ноги о ступеньки, помчался обратно. Оборотень и эльф, не сговариваясь, рванули за ним.
5
Да. Линда была «там».
Из приоткрытой двери в прозекторскую текли огненно-красные лучи, подсвечивая пространство темного коридора. Саня на цыпочках подкрался к злополучной комнате.
Девушка стояла перед призраком, лежавшем на узком хирургическим столе. Недвижимо. Отстраненно. Смотрела сквозь пылающие буквы, медленно и торжественно плывущие над трупом. Алые отсветы разноязыких слов трепещущими тенями ложились на ее застывшее мраморной маской лицо. Дрожащие ресницы, прозрачные дорожки слез на побледневших щеках, замерший крик в крепко сжатых губах. Остановившийся взгляд словно видел нечто непостижимое и страшное. Казалось, она не слышала, как подошел Саня, как осторожно вынул Ключ из ножен Машка, как Лен оступился на входе и чуть не упал, вовремя перешагнув низкий порожек.
— Линда, пойдем отсюда, — Саня попытался взять ее ладонь, как берут маленького ребенка, но вдруг отдернулся: рука оказалось горячей. На тыльной стороне ладони кожа потемнела, как бумага, что вот-вот вспыхнет. Тонкая огненная кайма очертила место, где коснулись человеческие пальцы. Но девушка даже не повернула головы, лишь прошептала:
— Так нельзя… так не должно быть…
Говорить. С ней нужно говорить. Нужно вывести ее из этого жуткого состояния. Когда стыд захлестывает душу петлей, когда жалость давит сердце жерновами, когда гнев разрывает криком горло, но зубы сжаты до хруста, до крови.
— Линда, лапочка, это иллюзия, это не по-настоящему. Пойдем, — он попробовал потянуть ее за рукав, но легче было сдвинуть глыбу.
— Я знаю… Но он страдал… А так быть не должно…
— Линда, мы здесь не можем ничего сделать.
— Можем. Я могу.
