«Дурное дело не хитрое. До Сэмуэла он пока не дорос. Вот как только, так сразу».
«А Сэмуэл у нас кто?»
«Первый князь Рас».
7
Под светом сверкающих звезд медленно оседала пыль.
Крыша, лохмотьями железных листов и остатками деревянных перекрытий, свисала в обширный зияющий пролом. Часть второго этажа битыми кирпичами разлетелась вокруг, посекла деревца в роще окружавшей больницу. Стены первого устояли, лишь обрушились возле бывшей прозекторской. Возле кучи щебня, укрытые искрящейся сферой, похожей на огромный мыльный пузырь и на треть заваленной обломками половиц, лежали трое мужчин. Чуть поодаль, в еще одном радужном шаре, на уцелевшем черно-белом кафеле съежилась, будто от холода, девушка. Казалось, она спала, глаза ее были закрыты, грудь вздымалась размеренно и спокойно.
Крупный ворон, сидя на свежесломанной березе, скосил глазом в сторону огненных сполохов, начавших лизать входную дверь здания и недовольно потоптался. Поднявшийся ветер потянул гарью, но птица все-таки решилась осторожно спланировать вниз, и приземлиться у кучи штукатурки, где вповалку лежали тела. Предпочтительней было бы сначала проверить человека, находившегося чуть дальше, но именно этот двуногий почему-то внушал непонятный ужас. Ворон бочком пропрыгал к безжизненно, а значит заманчиво скрючившемуся телу, осмотрел его правым глазом, потом левым, тюкнул клювом удачно оставшуюся без обувки ногу, но вдруг больно получил в лоб чем-то невидимым и отскочил.
— Ка-а! — высказал он обиду звездам.
Опробованная клювом нога дернулась. За ней дернулось всё тело, человек открыл глаза, и ворон снова громко возмутился вселенской несправедливостью. Ничего другого не оставалось, как гордо хлопнуть крыльями и вернуться на березу.
Машка со стоном разогнулся, стряхивая с себя слой пыли. Шумно отхаркнул, сплюнул в сторону кровавый сгусток, хмуро глянул на черную птицу.
— … с-спасибо, друг, — горло хрипело, как несмазанная колесная ось, — век не забуду…
Князь с трудом приподнялся. Прощупал свои руки-ноги, удовлетворился обследованием и на несколько мгновений замер, к чему-то прислушиваясь. Виновато хмыкнул, будто оправдываясь, и на четвереньках подполз к Сане.
— Эскулап, а эскулап, — затряс его за плечо, — ты живой?
— …нет, — губы еле шевельнулись, — но… воскресну… задушу… одного… кошака.
— Хозяйке слава, — буркнул оборотень, оглядываясь к Лену. Эльф лежал ничком, и Машке пришлось его переворачивать. Лицо сыщика оказалось посечено, переносица раздроблена, из ноздрей, чертя дорожки по прилипшим осколкам, толчками текли кровяные струйки. Жив. Но на всякий случай оборотень принюхался, — …и этот живой. Так… теперь виновница торжества.
Он пошарил глазами в поисках сапог, обнаружил один, снова сплюнул кровавую слюну, кое-как поднялся и босиком поковылял ко второй переливающейся сфере. Пока добирался, прозрачный шар померк и исчез, видимо посчитав, что надобность в нем отпала.
— Странно, — присмотрелся Машка, — она спит, что ли?
— Нет, — Саня уже сидел на обрушившемся куске стены, и копался в своем медицинском поясе, — обморок у нее такой.
Он вытащил пару склянок, одну опустошил сам, содержимое другой бесцеремонно плеснул в приоткрытый рот эльфа, не заботясь, проглотил тот снадобье или нет. Подождал немного, и принялся за восстановление эльфийского носа.
— Что с ней делать-то? — Машка заторможено наблюдал за лекарскими телодвижениями.
— Иди сюда. Выпьешь вот это, — Саня мотнул головой на довольно большой пузырек, — потом придется ее нести. В чувство приводить некогда. Насколько я понимаю, скоро здесь будет людно.
Оборотень взъерошил и без того всклокоченную шевелюру.
— Это да. Надо валить, — он нетвердыми шагами подошел к Сане, вытащил указанный пузырек, и в пару глотков осушил, — Етишь тебя, эскулап! Нельзя было хоть солода добавить в это пойло, а? Дрянь же несусветная!
Лекарю было некогда вступать в полемику, он был занят делом тонким и кропотливым – магией ставил косточки носа на предназначенное им Создателем место – и что гораздо важнее, все надо было сделать быстро. Очень быстро.
— А еще у нас тут пожар разгорается, — горестно вздохнул Машка, — кто-то свечками бросается не глядя, не будем говорить кто.
— Ка-а! — на берёзе с ним были полностью согласны.
8
Северные ворота давно не видели такого оживления, такого азартного обывательского стремления своими глазами запечатлеть большой «бум», разбудивший полгорода. И было бы слишком утомительно вспоминать, как трое обтрепанных, грязных мужчин, один из которых тащил, как оленя на плечах, бессознательную девушку, зигзагами драпали через погруженную в ночь рощу. Стараясь не попасть в поле зрения веренице людей, бежавших с факелами к разрушенному лазарету, они то и дело замирали за какими-нибудь деревьями.
Но вскоре, Машка, запалённо дыша, сгрузил Линду на кучу опавших листьев.
— Чё эти перепончатые такие тяжелые? — пробухтел он недовольно, — с виду девка, как девка, а пудов шесть, не иначе.
— Давай я понесу, — предложил Саня, но оборотень презрительно скривился.
— Ага, ты понесешь ее, а я понесу тебя.
