— Ты чего орешь? Она сама об этом не знает. Да и слабенькая она. У нее хорошо с огнем получается и с ветром. В маму пошла. Так что бери. Чтобы я за тебя спокоен был.
— А когда вернуть? — он потянулся за оружием. Все-таки есть в этих клинках что-то очень притягательное.
— Ключ не возвращается, что б ты знал. Да ты сам его отдавать не захочешь. И еще. Как я понял, твой клинок очень рассудительный, прям весь в тебя. Но все-равно, не позволяй ему брать над тобой верх.
— Первый раз слышу, что у ножей есть рассудительность, — фыркнул Гай, но уже с интересом разглядывал затухающие искры изумрудной вязи на лезвии. А я откинулся на спину, и уставился в сверкающее хрусталем небо.
4
Вернувшиеся из рощицы Серафима и Тулька тут же расположились на принесенной мной шкуре. Женщина принесла с собой пару коряжек, и сразу же подкинула их в огонь.
— Гай, — строгость в её голосе заставила дракончика побледнеть, — тебе матушка снадобье дала?
Парень осторожно кивнул.
— Две крынки?
Он снова кивнул.
— Пей одну сейчас. Отсюда поедем быстро, тебе нужно будет держаться самому. Где зелье? В твоих шмотках?
Дракончик в очередной раз кивнул, и Серафима, озадаченная его внезапной немотой, глянула удивленно, но молча встала, принесла вещмешок и кинула ему на колени. Гай старательно отковырял воск на горлышке глиняного кувшинчика и сразу опрокинул содержимое в рот. Я даже восхитился! Такое доверие! А вдруг там отрава, что тогда? И тут же понял – чепуху сморозил. Стоило ли тащить тяжелого дракона сюда, давать ему яд, чтобы… что? Н-да, паранойя она такая. Кстати, а как это мы «поедем быстро»? Вокруг тот же снег, тот же лес, речка внизу. Тоже в глубоком снегу.
Пока я наблюдал за драконом – паранойя же! – Серафима обстоятельно надевала собакам на лапы что-то похожее на чулки: кожаные, с широкими хлястиками. Удивился, зачем? В снегу они их потеряют, к гадалке не ходи. Зато Пончик проникся любопытством. Он пристально следил за процедурой обувания и, как я подозреваю придется мне в скором времени исполнять прихоть моего подопечного в плане подгона его мелкой светлости таких же башмачков. Не понравился ему снег, не понравился.
А вскоре груженые Гаем и Тулькой нарты, со мной (Пончик почему-то залез мне за пазуху) и Серафимой на закорках, уже неслись вниз к реке со скоростью... свиста! И я понял, где наш каюр так хорошо наловчилась в применении магии ветра и огня. В дороге! То, что сейчас делала Серафима, было настолько просто и настолько же сложно, что вызвало во мне незнакомое до сего дня чувство – зависть! Восхищенную и неприкрытую! Казалось бы, ну чего проще, ровный горячий ветер узкой струей направить впереди бегущих собак, растопить и тем самым уплотнить снег. Только есть одна мелочь, снег нельзя превращать в воду. И так же нельзя делать его рыхлым и липким, чтобы не тормозить разогнавшиеся нарты. А лучше, если под собачьими лапами будет ровный ледок, не особо гладкий и не особо хрупкий. Это значит, что поток воздуха, посылаемого магом, должен быть сильно нагрет «впереди», и охлажден до морозного состояния «сзади». Большим и указательным пальцами вперед посылается "горячий" поток, а следом за ним, тремя остальными, "холодный". И все это в одной непрерывной струе! И все это на скорости бешено летящих тренированных гончих псов! Не-е, есть в Вессалии одаренные, есть. Я бы придушил, того, кто придумал долбанный дворянский Кодекс, где простолюдинов-магов убивают еще в детстве. Своими руками придушил!
5
К вечеру, когда солнце уже цепляло нижним краем заснеженные поля, мы подъезжали к селу, по-хозяйски раскинувшемуся на крутогоре. В упряжи, осталось восемь собак. Двух из этой тявкающей шайки пришлось определить на нарты – сбитые в кровь подушечки их лап здорово замедляли скорость всего "экипажа". Сначала одна, потом другая псина оказались в нартах впритык к дракону, и до самого дома щерили клыки, не решаясь нарушить приказ Серафимы и не сдернуть куда подальше от столь близкого и страшного соседства. Что впрочем, было взаимно. И стоило высоким воротам большого рубленого дома проскрипеть за нашей клыкастой кавалькадой, как оба пса моментально спрыгнули с нарт и потрусили в сторону длинного сарая, явно предназначенного для них.
Тулька деловито засуетилась развязывая животных, а Серафима с облегчением уселась на крыльцо.
— Приехали, — констатировала она очевидное. И тут же озвучила весь предстоящий расклад на дальнейшие действия. — Муженек мой на общих работах нынче. Скоро придет, тогда и баньку затопим, и вечерять сядем. А сейчас, вытаскивайте из нарт свое шмотье и давайте–ка за мной. В матушкину светелку вас определю.
Меня слегка покачивало, Гая заметно шатало, и мы не особо сопротивляясь, потащились за хозяйкой в дом. Раз приглашают, чего носом крутить? Только вот как и чем ей платить? Я, конечно, прихватил с собой серебро с медью, что драконы мне выделили. Но мы ведь еще и у Фроськи жили, и хозяйничали там, если уж по-честному. А нас ведь туда никто не звал.
— Серафима, давай сразу договоримся. Сколько ты с нас возьмешь за постой? Ну, и за Фрось…инью.
