— А откуда староста узнал о том, что принцессу отравить хотели? — голос меня подвел, окончание фразы я прохрипел, но слава Хозяйке, все решили, что я взваром поперхнулся.
— Так известно, откуда, — подозрительно уставился на меня Авдей, — гонец был. Да не какой-нибудь, королевский! Королевские они скорые. Он на толковище голосил. Потом грамоту настоятелю нашему, Сифию, отдал.
— А настоятелю она зачем?
— Так староста наш, дядь Хазай, читать не больно-то умеет, а батюшка грамоте обучен, не то что мы, бесталанные. И книг у него в келье много. Гонец у него долго был, засиделся. Наверное, благословение получал, — неприкрытая гордость звучала в голосе Авдея. — О настоятеле нашем, батюшке Сифии, за сотню верст слава идет, сила у него есть молитвенная! Как посмотрит, так сразу все про тебя знает.
Какой знакомый мотивчик у песенки. Помниться преподобный Гувер в замке князей Расов тоже все про всех знал. Кровью это знание оплачено.
— Так что? — вдруг повернулся ко мне Авдей, — сх
Я уже хотел было, как умная лошадь, просто мотнуть головой, но замер, боясь спугнуть пришедшую мысль.
— Обязательно! — с жаром пообещал я. — К такому человеку обязательно нужно идти. Завтра. С утра. С самого утра. Как от вас к храму побыстрее добраться? Ну, чтобы не плутать по околице.
8
Помылся в баньке я быстро. Опрокинул на себя пару ведер, намылился, смыл и удрал из горячего помещения. Чем вызвал недовольство дракончика. Ему баня понравилась, особенно возможность неограниченного выливания воды на голову, и он собирался поторчать в ней подольше. А тут видите-ли из-за меня приходится прекращать приятное времяпровождение. Но напоминание, что злоупотреблять гостеприимством не желательно, особенно в нашем случае, привело Гая в чувство. Он быстро вытерся, оделся в чистое (я еще у Фроськи все постирал) и мы ломанулись по снежку через холодный двор в назначенную нам светелку.
Первый шок от полученных новостей об отце и сёстрах прошел, и где-то глубоко внутри меня трепыхалась надежда, что может быть это ошибка. Что может быть, это какого-то другого барона отправили в казематы, и это какие-то другие сестры пытались «отравить» дочь Калина Первого. Надежда, как известно, подыхает последней, и я намеревался очень скоро либо ее добить, либо воскресить. И то, что я готовился сделать, иначе как авантюрой не назовешь. Но оставаться в неведении для меня оказалось смерти подобно, сидеть на месте я не мог, и вскоре крался темными подворотнями, периодически посылая вокруг себя ментальный «поиск». Грубо, не церемонясь, вламывался в сознания дворовых псов, то и дело пытавшихся устроить мне всеобщее обтявкивание. Один раз не рассчитав силы отправил в обморок припозднившегося возницу, возвращавшегося домой на телеге и упоенно оравшего во все горло непристойные частушки. И совесть моя при этом отмолчалась. И все вессальские крысюки попрятались по норам, чтобы не приведи Хозяйка, не помянул я их всуе, до того я был взбешен.
Пончик грелся за пазухой. Мой категорический приказ оставаться в доме и охранять дракона он так же категорически проигнорировал, и заметил я это пушистое недоразумение, только через три проулка от Серафиминых ворот. Ругаться вслух было некогда, ханур был сунут за меховую полетную куртку с угрозой дальнейшего наказания за самодеятельность, но, по правде сказать, мне было не до него.
Островерхая, с кованым флюгером на маковке, сложенная правильным шестиугольником бревенчатая изба, с высоким крыльцом, резными перилами и ставнями на узких решетчатых окнах похожих скорее на бойницы, заменяла в этом селе храм. Строение скорее напоминало хорошо укрепленную крепость, чем место совершения светлых таинств и молитв.
Длинные, амбарные створки храмовых дверей были заперты изнутри. Причем, замок, что меня удивило, был довольно сложным, со стальными тягами к потолку и полу. Таким способом он блокировал двери сверху и снизу, и открыть их даже с использованием тарана казалось невозможным. Как есть - крепость. Спрашивается, зачем и от кого святому месту защищаться? Разве что во время внезапного нападения захватчиков в храме могли спрятаться жители. Но достаточно пары искр и эта бревенчатая крепость станет большим и долгогорящим факелом с запертыми внутри людьми. Так себе перспектива.
Железо послушно щелкнуло, массивная створка подалась наружу и сразу закрылась за моей спиной, стоило шагнуть в темноту храмового зала. Пончик сразу же скользнул вниз по штанине и исчез, заинтересовавшись запахами и шорохами, а я направился вглубь, где должна была находиться лестница. Тусклый свет в окне под самой крышей я заметил еще с улицы, а темнота мне не помеха, потому очень скоро я эту лестницу нашел, взлетел по крутым ступенькам, и встал перед узкой дверью, решая редкостный по своей нелепости вопрос: а как сюда заходит его толстое настоятельство? Может я ошибся? Огляделся, но никаких других дверей не увидел.
«Если что, уважь старого друга, а?» — вдруг попросил Зараза.
От неожиданности я вздрогнул. Тьфу на тебя! Целый день безмолвствовал, а тут проснулся. Ты о чем?
