— Глашатай сегодня вам свиток оставил, — мне резко расхотелось общаться, — где он?
Сифий был озадачен. Моей неподатливостью. Но думать и анализировать он упорно не желал.
— Покаяние, дитя! Оно одно спасет тебя от справедливой кары за святотатство и за скрытое проникновение в святую обитель! — этот недобитый хряк усилил ментальный нажим, пытаясь продавить мой блок. — Хозяйкой нам заповедано всепрощение, и я готов принять твою исповедь.
Нет, он реально соображать разучился. От безнаказанности, наверное. И страх, кстати, тоже потерял. Надо спускать с небес.
Вынул Ключ из ножен, положил на колено.
— Еще раз. Где свиток?
— …э… на столе, — в голосе засквозило что-то похожее на понимание. — В папке. Кожаный переплет.
Н-да, надо еще выяснить, кто из нас двоих соображать разучился. Вот скажите, почему я решил, что пергамент из королевской канцелярии надо прятать? Во-первых, от кого, во-вторых о нем и так все знают. Тем более прятать в тех местах, где я его искал - в шкафах, за шкафами, в комоде, и даже под матрацем. И самое смешное, мне даже в голову не пришло, что, как и все подобные документы, его можно просто положить в папку. Обычную папку на обычном столе. Возле обычной чернильницы, как в данном случае. И достаточно было просто раскрыть эту обычную папку, чтобы увидеть искомое.
Надежда растаяла.
Фамилия Райенов бросилась в глаза сразу и была упомянута трижды. Сначала рядом с именами Ташки и Сашки. Потом… имя отца.
«Заговор»… «покушение на короля»… «покушение на наследницу»… «сопротивление при аресте»… «подкуп охраны сокровищницы»… «проникновение в подземное хранилище»… «хищение особо ценных артефактов»…
Да. Все правильно. И хищение было и проникновение. И сделал это барон Райен. Я.
Глаза защипало, грудь сдавило обручем боли, свиток задрожал в ладонях.
Сквозь мутную пелену вглядывался я в узорные буквы, упрямо стараясь дочитать до конца. Узнать, что это я главный зачинщик и вдохновитель заговора. Что заочно приговорен к повешению. Что все мне сочувствующие и помогающие будут висеть на соседних столбах, а те кто меня найдет или на меня донесет, будут высочайше обласканы. Титулом, землей, золотом. Или конфискованным имуществом бунтарей. Но милосердие Калина Первого не знает границ, и если барон Тишан Райен вернет украденное, то ждет его не смерть, а изгнание, а семейству его монашеский скит и покаяние.
Как же любят сильные мира сего, когда невиновные каются.
Движение сбоку я заметил поздно. Еще заторможено поворачивался, а Сифий с душераздирающим воплем уже хватал себя за голову и, выпучив на меня стекленеющие глаза, валился на бок.
«Вот дебил!» — досаду и презрение Зараза не скрывал. — «Это ж надо быть таким тупым».
Я не сразу понял, что настоятель второй раз пытался пробить меня ментально, и Зараза второй раз отразил нападение. Только на этот раз настоятель был трезв. И, судя по мокрому пятну, растекшемуся вокруг его седалища и запаху испражнений мгновенно заполнившему келью, в этот раз его мозги не выдержали. Бренный земной путь священнослужителя Сифия был закончен. Плохим он был духовником - не знал, что нельзя испытывать судьбу дважды.
А я впал в ступор. До того нелепой показалась мне эта смерть, что какое-то время я даже не слышал, что говорит Ключ. Очнулся и тут же получил выговор:
«Кончай глазеть! Развязывай его, и уматываем отсюда».
Да-да, надо развязать. И положить пояс на место. И вообще, надо тут все в порядок привести.
«Не надо! Суй пергамент обратно в папку и ходу! Пока сюда никого не принесло. Кто знает, может этот дурак какую-нибудь бабу ждал. А тебе еще входной замок закрывать».
Но… зеркало. И бутылки за шкафом… Тут все так и останется?..
«Вот и хорошо. Можно налить вино в фужер и поставить рядом с трупом. Кстати лампу надо потушить, а свечу зажечь. Пусть полностью прогорит. Когда сюда зайдут, подумают, что этот умник сам забыл ее погасить. Или не успел».
Я, будто во сне выполнял распоряжения клинка, и не мог отделаться от мысли, что не заберись я сегодня в эту келью, человек остался бы жив. Еще одна смерть. Еще одна глупая смерть.
У дверей меня ждал Пончик. Он без лишних церемоний забрался ко мне за пазуху, вызвав при этом легкое раздражение - вот уж кто ни в чем не сомневается и не терзается ненужными угрызениями вновь проснувшейся совести.
_______________________________________
1 - «Ini’tianas, ez seminer! Ques’tus!» (С посвящением, потомок! С обретением!)
2 - «Nost’a Grato’r!» (Наши поздравления!)
3 - «Рorc’o!» (Поросенок!)
1
Сквозь липкую, вязкую темноту пробивался странный звук. Где-то вдалеке кто-то выл. Кажется, женщина. Надрывно, по-волчьи. Что это?
Очень хотелось дышать. Вдох показался вечным. Он так и не получился, воздуха не хватило – давило на грудь что-то тяжелое. Попытка пошевелиться закончилась взрывом боли, и снова пришло спасительное забытье.
Снова шорохи проникают в сознание как сквозь вату, становятся слышимыми какие-то крики. На веках словно тягучий вишневый клей.
Где он? Кто он?
