Вынесли на верхнюю палубу носилки с телом, команда собралась, помолчала. Потом бывшего первого помощника завернули в старый парус и повезли к берегу. В шлюпке были только офицеры - они же сидели на веслах - и Алабар, потому что такова была последняя воля умирающего. Выгрузились на пустынный пляж, пронесли носилки с полверсты вглубь, пока не нашли подходящее место. Но чтобы глубина могилы была достаточной, сплошной серый камень - булыжники и щебень – пришлось выбирать руками довольно долго, на остров уже наползал туман вместе вечерними сумерками, и совсем скоро ничего нельзя было разглядеть на расстоянии в несколько шагов.
Жангери участия в погребении не принимал. Отвернувшись, он мрачно смотрел на еле заметные в густом тумане бортовые огни «Тунгура», когда молодой граф Дайн его окликнул:
— Лэр, мы закончили. Могильный холм высокий, камни тяжелые, так что никто из местных падальщиков до тела не доберется.
Жангери кивнул, бросил взгляд на последнее прибежище друга и первым зашагал к шлюпке.
Как странно, думал Алабар, стоя в изголовье могилы. Времени прошло совсем немного, а человек, самый обычный в сущности человек, принял его, дракона, в свое сердце, словно не было ему никакого дела до драконовской ипостаси. Человек посчитал его, дракона, родным. По крови, по разуму. Человек ругался, если «этот бестолковый дракон», делает что-то неправильно, и тихо гордился успехами «талантливого ученика». Теперь этого человека нет. Он умер счастливым, решив, что успел передать свое дело тому, кого посчитал достойным. А достоин ли он, Алабар, вот такого?
Обычных разговоров, зубоскальства или подначек сегодня вечером на камбузе не было. Матросы молча доедали макароны с котлетами, черпали кружками компот из железного чана, а особо быстрые уже двигали в кубрик.
— Тут у нас разговоры пошли, — Булат, орудуя ложкой, толкнул Алабара плечом, — мы слыхали, тебя Сторн на свое место готовил?
— Угу, — промычал дракон полным ртом.
— И как? Смогёшь? А то гляди, братва тебя на контроль возьмет, если что, — он оглядел оставшихся за столом, призывая их в свидетели.
— Да пошли вы, — наконец прожевал Алабар, — без вас тошно.
— Ой, смотри какие мы нежные.
— По репе настучу, — хмуро пообещал дракон, — не лезь, куда не просили.
— Парни! Белый отбрехиваться научился! — восхитился Булат и с хитрой физиономией продолжал допытываться. — Это что же получается, ты у нас дворянин?
— Нет, — раздул ноздри Алабар.
— Да ладно, не парься. Дворянин, так дворянин. Меня мамка тоже от благородного нагуляла. Жаль, сама подкачала, она у меня из государственных селян. Еще братишка есть. Малой, а уже здоровее меня. Я из-за них на флот подался.
— А в селе что, не смог бы их прокормить?
— Не, село мне не по душе. Мне здесь больше нравится.
— Значит, на флоте ты не ради родных, — заключил Алабар.
— Ну... — почесал макушку приятель, — стало быть, так. Тебя, кстати, кэп звал.
— Зачем?
Губы парня растянулись в ехидной ухмылке.
— Он мне, знаешь ли, не докладывается.
5
В капитанской каюте Алабар был впервые, поэтому еле сдерживался, чтобы не начать вертеть головой от любопытства. На одной из стен, как раз перед ним, ярко освещенные вмонтированным в потолок дарайским кристаллом, висели портреты очень красивой, темноволосой женщины с двумя улыбчивыми подростками; старика в обнимку с маленькой старушкой; корабля без мачт, еще не сошедшего со стапелей; двух молодых оболтусов в морской форме – Жангери и Сторна… Всё жестко прикреплено к деревянной обшивке.
Лэр капитан коротко показал дракону на стул и угрюмо толкнул через стол пергаментный свиток с артефактной печатью.
— Это тебе. От Генри.
Дракон молчал, даже не пытаясь взять подкатившийся документ.
— Тебе не интересно? — капитан сощурил глаза.
— Он мне и так оставил много. Все книги, все свои приборы и записи. Боюсь, то, что я прочту здесь, мне не по плечам.
Глаза сидевшего напротив человека и вовсе превратились в узкие щели.
— Хозяйка не дает непосильной ноши, — кажется, капитан был чем-то разозлен, — если груз свалился на тебя здесь и сейчас, значит, ты в состоянии его взять и нести. Распечатывай.
— Вы, лэр, при всем моем уважении, не можете знать замыслов богини. Не стоит вещать от ее имени.
Жангери обескураженно замер, и вдруг фыркнул:
— Несносный дракон! Откуда ты взялся на мою голову? — вопрос прозвучал скорее для связки слов, чем капитану реально было интересно знать «откуда», — Генри переписал тебе имение в Узкой Гавани. Родных у него не осталось, семьей обзавестись не успел, так что принимай. Тем более, никто, кроме тебя эту печать взломать не сможет. Я сам зачаровывал. Да, и титул виконта он тоже тебе передал, как наследнику, чтобы я не извращался, пытаясь найти лазейки, как сделать из тебя дворянина. В реестр тебя потом внесем.
— Но… — Алабар даже руки за спину убрал. Мало ли, вдруг этот свиток сам на него кинется, а печать сама сломается. — Зачем?
— А на каком основании, позволь спросить, я переведу тебя первым помощником? Офицерский состав на флоте это дворяне, и только дворяне.
— Лэр! — вскинулся дракон. — Какой из меня сейчас первый помощник?!
