— Это будет высшей справедливостью, если ты займешь вессальский трон и, как король Вессали, аннулируешь ваш Договор! — судя по высокопарности произнесенного, это была вторая козырная карта. — Мы боремся не против людей, Алабар, мы боремся против магов. Конечно, тебе будет нелегко, корона тяжелая ноша. Но мы обязательно поможем, мой народ умеет быть благодарным. Мы не оставим тебя, как твои сородичи. Ты докажешь, что стоишь гораздо большего.
А вот и третий козырь. Тоже не заставил себя долго ждать. Власть, статус, исполнение желаемого, возможность унизить недругов и возвысится над остальными. Кто не мечтает о таком? Все мечтают. Все! И вот оно, просто руку протяни!
В общем-то, задумка неплохая. Посадить на трон дракона, спихнуть на эту забытую расу все шишки, а самим (как сказал бы князь Рас) собирать ништяки, особо не парясь.
Какое странное… существо стоит перед ним, драконом, в этой холодной комнате со шкурами на гранитном полу. Какие странные и… скользкие слова оно произносит. Существо в них искренне верит? Или делает вид?
— Маги… — с нескрываемой иронией протянул Алабар, — ...матросы «Салаки» и «Тунгура» магами не были.
Этот мальчишка вытащил из колоды самую слабую из карт, не обратив внимание на остальные. Верховный был неприятно удивлен. Вместо того, чтобы обрадоваться перспективам, от которых у любого захватит дух, обрадоваться помощи, которую предлагают по сути дела даром, этот ящеренок заставляет его, эльфа, оправдываться!
— Они были бойцами! А значит захватчиками. Кроме того, Калин должен понять, что троих наследных принцев не получится безнаказанно держать в заложниках.
— Сотня убитых и трое живых. Считаете цену соразмерной?
— Они дети!
— И только поэтому вы считаете их исключением? Или потому что это ваши дети? Сколько чужих детей вы планируете уничтожить на вессальских землях? Или это такая мелочь, что ваш план ее не учитывает? — Алабар задавал вопросы, которые эльф предпочел бы не слышать. — Вы отлично знаете, что причины любой войны: земля и власть. Истинные. Если не единственные. Всё начинается с них. Вы лжете, лэр, когда взываете к справедливости, к праведной борьбе против магов и против людей.
Дракон говорил, а Верховный Кунг явственно видел, как радужные надежды медленно, но верно превращаются в пар.
— Мне не нужен трон. Мне не нужна ваша помощь или благодарность. И не вам решать, стоит ли уничтожить Договор. Я не собираюсь никому ничего доказывать. Я не пойду с вами.
Крепкая дверь из северного кедра, распахиваясь, долбанула стену. Вамьюл буквально влетел внутрь и упал на одно колено перед старшим. Молодого эльфа трясло. За ним в комнату проник странный шлейф запахов: гари и жареной рыбы.
— Какого демона?!! — Кальду, наконец, подвернулся тот, на ком можно было сорвать раздражение, — забыл постучать или скверно воспитан?!
— Пожар, Верховный, — еле слышно произнес Вамьюл, опуская голову.
Седой эльф на мгновение замер.
— Говори.
— Западный док, — помощник поднялся, — и верфь. Скорее всего, поджег. Артефакты. Потушить не можем, ветер крепчает.
— Что горит? — желваки на скулах владетеля Северных Островов затвердели.
— Восемь торговых, двухмачтовых. Два боевых на стапелях. И… — помощник Верховного Кунга сжался, словно боясь удара, — … все шхеры, что стояли на приколе.
И без того серая кожа Кальда Третьего потемнела еще больше.
— «Тунгур» и «Салака»?
— Бриг целый. Пока. Его поставили у самого дальнего пирса. Клипер… занялась корма.
— Где были смотрящие?! Они что?! Вместо охраны с шалавами развлекались?!
— Двоих обнаружили сразу. Глотки… перерезаны. Что с другими, не знаю. Пока не до них.
Верховный резко повернулся к Алабару.
— Ваши ублюдки? — похоже, он окончательно определился и со сторонами, и с виновными. Рука потянулась к висевшему на поясе клинку.
Лицо дракона осталось невозмутимым.
— Наши ублюдки ничем не отличаются от ваших.
— Ставишь на одну ступень этих мразей и нас? После того, как они столетиями выдавливали нас в непригодные земли? Убивали, насиловали, грабили! — глаза эльфа вспыхнули гневом. Он забыл, кто перед ним. Он видел только молодого парня, несговорчивого, с человеколюбивым мусором в голове, и безоружного, — Остаешься здесь! Мы вернем тебя этому выскочке, когда его выкупят. Как раз к тому времени мозгов у него не останется, и ты будешь выносить за ним дерьмо. Правы были крылатые, только на это ты и годен!
Двое эльфов практически выбежали из комнаты, бухнув напоследок дверью.
— Стража! — эхом разнеслось по коридору, — Глаз не спускать! Если отсюда кто-то попытается выйти, стрелять не думая!
Рухнувшие надежды, разбившиеся мечты… Что может быть страшнее, когда обида и боль застилают разум сильных мира сего? Наверное, только глупость.
3
— Алабар, — позвали тихонько. Он оглянулся. Женщина, которая вошла с Кальдом, весь разговор стояла так тихо, что о ней забыли. — Давай присядем, ноги уже не держат.
