Трещинами покрылась грудь монстра, заструился по ним яркий голубой свет, побежал к горлу. Из страшной пасти вырвалось синее пламя. Раскаляясь добела, оно широкой струей прошлось по верхам стен, обращая в прах дерево, плавя металл и камень, оставляя вместо них черные проплешины с обугленными потеками красной меди.
Люди и эльфы распластались на полу, вжимаясь в холодный гранит, как в последнее прибежище. Вечностью для живых показался короткий миг буйства стихии и чистой, не оставляющей никаких надежд силы, способной превратить само пространство в небытие.
Гул огня стих. Тишина, вдруг опустившаяся с небес, казалась нереальной, невозможной. Над Главным залом светили звезды, прохладный ветер студил раскаленные камни, но лежавшие боялись пошевелиться. На многих тлела одежда, некоторые в последней судороге скрутились возле стен.
— На колени! — отчетливо и требовательно прошелестела в головах мысль. Сопротивляться ей не было сил.
Кто как: кто ползком; кто сначала привстав, и потом бухнувшись об пол; кто просто перевернувшись и подтянув ноги, но вскоре все - эльфы и люди - были на коленях, трясясь от пережитого ужаса. Только двое встали, и остались стоять. Верховный Кунг Кальд Раэн Третий и капитан лэр Тениз Жангери.
По залу пополз черный туман.
Со стороны лестницы раздался топот. В ещё горевшее кое-где помещение вбежала Ольха с десятком своих матросов. Чуть не налетев друг на друга, они остановились.
— …здесь… что было? — задохнулась девушка, потрясенная увиденным.
— Вы не держите обещаний, — прозвучали негромкие слова.
— Что?! — она быстро огляделась. Увидела своих подчиненных, валявшихся у входа, Вамьюла, прячущего глаза, стоящего Кальда, и вдруг пригнула голову, как готовящийся к атаке бычок. — Ты! — она подскочила к деду, — Я же просила! Я же тебе всё объяснила!
Верховному Кунгу было не до нее. Он боролся со страхом и злостью, и от внучки только неприязненно отвернулся.
— Алабар! — эльфийка ринулась к дракону, — Я прошу, не трогай город! Я тебя прошу! Обычные эльфы ни в чем перед тобой не провинились. Ну, хочешь, я тоже на колени встану?
Подкрепляя свои слова действием, Ольха торопливо опустилась на пол рядом с остальными.
Дракон равнодушно скользнул по ней взглядом.
— Вы отзываете ультиматум, — теперь он смотрел только на Верховного. — Сейчас. Вы отказываетесь от претензий на вессальские земли. Вы возвращаете «Тунгур» и «Салаку» отремонтированными и укомплектованными всем необходимым. И ещё, — голос дракона зазвенел, — Вы отдаете гномьи печати королю Вессалии, Калину Первому. Из рук в руки. Лично! У вас ровно две недели.
И повернулся к офицерам.
— Я возвращаюсь на бриг вместе с капитаном. Вы как, остаетесь?
Кто-то выругался, не сумев сдержать напряжения, но люди поднялись. Желания остаться в не слишком гостеприимном месте не было ни у кого. Хотя, нет, один захотел. Рэндал попытался отползти подальше, но Жангери перегородил ему дорогу и вежливо сообщил:
— Вас ждут, лэр Стэнли. Вас очень, очень ждут.
1
Лекарь Александр Крисс был возмущен до самой глубины своей лекарской души! Вот до самой-самой! Почему? Тут надо бы задать другой вопрос. Из-за чего. А все просто: его блохастое сиятельство, ни слова не сказав, тупо спалило прошлой ночью каторжный лазарет. Вот так! Похоже, поджигать больницы становится дурной привычкой. Не мудрствуя лукаво, оборотень вместо встречи с главным лекарем больнички, направил свои лапы в королевские каменоломни. Понятно, что был он там не один. Но ведь даже не предупредил, кошак длиннохвостый! И с собой не взял! Что показалось обиднее всего.
О шокирующей новости лекарь Александр Крисс узнал от Дарека. Поваренок доставил обед точно под полуденный бой часов на дворцовой башне, причем доставил лично, не доверяя никому. Вместе с обедом он прихватил и бурно обсуждаемые городские сплетни. И Саня, схватив корзину, помчался на второй этаж, в бывший губернаторский кабинет отжатый Машкой у Тана для всяких сборищ. Насколько он знал, там сейчас проходит «разработка плана по захвату Сурьевской крепости с помощью имеющихся подсобных средств». Кто является главным «средством» угадать было несложно, а вот остальных «подсобников» Саня еще не видел. И видеть не желал! У него своей работы по горло! Потому в кабинет он ворвался без стука, не заморачиваясь правилами этикета, бухнул корзинку на стол перед «главнокомандующим» и ехидно поинтересовался:
— Вот кто ты после этого?!
Машка остановил своё (видимо, какое-то чрезвычайно умное) разглагольствование, бегло себя осмотрел, проверяя все ли на месте, всего ли хватает, и переведя дух, определил, что руки-ноги вроде целы. Но разве этого суматошного знахаря поймешь? Может, что-то надо было сделать для него, да все забыли, а теперь не помнят. И оборотень вопросительно уставился на возмущальца.
— Оу! Это тот самый лекарь? — раздалось откуда-то сзади. Красиво так раздалось, мелодично.
Саня очень недовольно оглянулся. Кажется, кто-то только что его помянул? Оказалось, кроме Машки, в кабинете находились еще двое.
