Что бы вы сделали, если бы всю свою сознательную жизнь зарабатывали на хлеб-соль огнем и мечом? Образно выражаясь. Хорошо, пусть конкретно вы зарабатываете топором и ножом на красную икру. Но однажды вы бы попали, как кур во щи, в захудалую крепостицу, где основного контингента не более двадцати человек и запасов продовольствия от силы на неделю. И таких, как вы, собралось тут под сотню. И торчите вы здесь ту самую неделю. Кого-то из ваших подельников уже отстрелили вражеские лазутчики, (скорее обычные охотники из округи), стоило недоумкам выйти погулять за крепостные стены. А потому вы знаете, что за воротами вас пасут. Продукты закончились, работодатель не спешит проявиться и как-то выполнить свои обязательства, словом, из всех создавшихся критических условий, приемлемыми являются те самые мечи и топоры. И кое-какие артефакты, без них в наше время никуда. Ах, да, еще маг поблизости вертится, из тех, что не пришей не пристебай. Не то огневой, не то ветровой, но по всеобщему мнению очень уж плюгавенький - пользы от него, разве что воробьев погонять. Остальные, гарнизонные, не больно-то торопятся помогать. Благородные, как же-с!
Итак, повторим вопрос: что делать?
Правильно. Активировать артефакты, одеть броню, поднять щиты и обнажить оружие. Желательно ночью – в темноте стрелкам, засевшим среди камней целиться сложнее. И толпой, под прикрытием щитового панциря, ощетинившись копьями и мечами, прорваться к городским пригородам. Затеряться там врассыпную – где в садах, где в лесах – а уж потом каждому своя дорога. Можно даже попытаться работу выполнить, если всё срастется, чтобы заказчика потрясти и предъяву кинуть. И бегом-бегом! Час хорошего бега в полной амуниции для тренированного наемного не проблема. Главное в выбранной тактике – держать строй. И щиты. Стрелы и болты их не пробьют, а в открытый бой с профессионалами охотнички вступить не осмелятся. Конечно, и среди наемных найдутся умники, что захотят под шумок, слинять из крепости в одиночку. Задами да огородами. Но таких недалеких не больше десятка наберется – путь пробуют, земля им пухом. А остальные с головой дружат. Так что, сказано-сделано.
Крепостные ворота надрывно заскрипели.
5
— Что они делают?
— Хной шкуры обсыпают.
— …?
— И чего ты на меня пялишься? Это самый безопасный и подходящий порошок. Как оказалось. Вот только хи-хи не надо! От него, правда чих нападает. Но наши чародеи обещали поспособствовать, чтобы никто не чихнул.
— Лэр, — к Машке с кривой сосны, что росла прямо на камнях, спрыгнул лучник, — ворота открыли.
— Хорошо. У нас не больше четверти часа. Как раз они дотопают к двум скалам, и ворота за ними закроют. Всем внимание и тишина.
Лучник исчез в темноте, поспешив донести распоряжение всем, кто залёг вдоль дороги, а вокруг, казалось, даже лес внял Машкиным словам и замер в безмолвии.
Через некоторое время справа от залегших Машки и Сани еле слышно восхитились:
— Ого! Глянь, красиво идут!
— Ага, — шепотом согласились слева, — я слыхал, это черепахой называется. Такую дуру хрен чем пробьешь.
Говоруны распластались на самом краю обрыва, и наивно полагали, что никто их не слышит.
— Языки поотрываю, — яростно прошипел Машка, и бойцы сконфуженно замолчали.
А внизу, плотно сомкнув ряды, накрыв себя щитами и магическим заслоном артефактов, из тех, что наверняка запрещены, набирала скорость колонна пехотинцев. Далеко в безветренное пространство разнесся четкий ритм, слаженно идущих в ногу людей. Они не сдерживали шаг, они не стремились к тишине. Сложно обвеситься доспехами и оружием и остаться бесшумным. И не нужно. Они прекрасно знали, вставшие у них на пути будут сметены, раздавлены, растоптаны. Потому что их много и терять им нечего.
6
Через полверсты быстрого шага «черепаха» поверила в свою неуязвимость. Схлынуло напряжение и ожидание неминуемой атаки, послышалось повеселевшее «а неплохо идем!», «давно надо было дернуть отсюда!», и на скрип закрывающихся воротин обратили внимание, разве что, задние рады. Старшина, кряжистый мужичок лет сорока с гаком, осадил всеобщее воодушевление хриплым: «Держать строй, перепелки! Только вышли, а уже раскудахтались». Опыта ему было не занимать, а потому не доверял старшой ночному спокойствию гор, сопровождавшему одоспешенный хирд. Не зря, как оказалось.
В прохладном безмолвии раздался вой.
Сначала одинокий, тоскливый, пустивший гулять эхо под звезды. За ним подтянулся второй, третий, четвертый. Вскоре торжественная волчья песня переливалась в пространстве, заполняя собой лес и горы, выворачивая душу наизнанку, бросая в дрожь, зовя и останавливая одновременно.
Строй колыхнулся. Но наемник знал свое дело.
— Держать щиты, мать вашу! Собачьего брёха испугались? — он сплюнул в сторону. — Ни один волк к железу не подойдет, не дурнее нас. Это они, место обозначают. Как вороньё.
Вой оборвался так же внезапно. Отряд выровнял шаг, набирая сбившийся темп, но прошли-пробежали они совсем немного.
