— Другие парни как парни, если девчонка понравилась, заигрывают, ущипнуть пытаются. Ну, там, сказочки рассказывают, цветочки всякие дарят.
— Где ж я на этих бревнах цветы найду?
— А! — заливисто смеется Шурка. Она сидит на тюфячке, в центре головного плота возле исходящего паром котелка и чистит картошку. — Значит понравилась!
Гай смотрит на девчонку смущенно и сердито, и отворачивается.
Он вообще, в последнее время как-то поменялся. Притих, жадно и восхищенно оглядывал реку, с затаенной тоской провожал глазами гусиные стаи, клином резавшие поднебесье. А я лежал на тюфяке возле палатки, вполуха слушал ленивую перебранку сплавщиков, и смотрел на облака, медленно плывущие над головой, на пологие берега с березами и осинами, подступившими к самой воде.
Лесогонов мы вчера нашли быстро. Даже не заходили ни в какую забегаловку. На берегу Валарки суетилась артель из семерых сплавщиков, явно торопившихся побыстрее отвалить от причала весь бревенчатый сгон: несколько довольно длинных сцепок - связанных друг с другом бревен, притопленных основной массой на пол аршина, а то и на цельный, в глубину. К слову лес был действительно хорош. Пряменькие, одна к одной, сосны, среднего обхвата, как раз на удобную обработку пилами и прочими столярными приспособами.
Распорядителя этой дружно работавшей под дождем компашки было заметно сразу, по зычным командам и виртуозной ругани, и я, не теряя времени, направился к нему.
— Пассажиров берете? — размениваться на «здравствуйте» не стал, не то настроение.
— Нет, — Филар, как обращались к бригадиру другие артельщики, на меня даже не посмотрел.
— Двадцать серебра до Листика, — предложил я. Но сразу добавил, кивнув в сторону Гая, оставшегося на причальных мостках, — за двоих.
А то знаю я эти торгашеские уловки, назовешь одну цену, а тебе тут же набьют двойную. Мужик повернулся ко мне с насмешкой.
— Ты глухой, парень? Мне балласт ни к чему. Купи лошадок и шуруй посуху.
— Это долго, — не объяснять же ему, что Гай на лошадь не сядет.
— Торопишься? — он прищурился.
— Тороплюсь.
— Смелый? — вдруг ехидно поинтересовался Филар. — Ты вот мне сейчас о серебре толкуешь, знать оно у тебя есть. А вдруг я тебя на плот приму, а потом и концы в воду?
— Не получится, — я начал злиться. Тоже мне, пугальщик нашелся Я хоть и боюсь всяких там городничих с ихими штатными магами, но это так – рефлекс, как сказал бы Саня. Если припрёт - жалеть никого не стану. Научился. Да и Зараза последнее время не в духе, ему сейчас лёгонький кипиш, как подарок Небес.
Бригадир обвел внимательным взглядом мою скромную и слегка потрепанную персону, зацепился за шрамы на щеках.
— Ишь ты, — и проницательно выдал. — Силу за собой чуешь? Маг, стал быть. Тогда тем паче, какого рожна мне тебя с собой брать?
— Деньги, — я пожал плечами.
— Золото, — уточнил сплавщик. Я уставился на него как… да, упрямое животное на те самые ворота. Новые, да. А он, видимо, вошел во вкус. — Пара. Злотников. Есть?
— Не обляпаешься? — не удержался я.
Филар захохотал.
— Хах! Выходит, так тебе быстро надо, малец?! Ну-ну, — он почесал лохматый затылок. — Лады, твое благородие. Злотник с тебя. Меньше никак. Но, учти, спасать, если что, не буду. Чай, мы тут не сестры милосердия.
Так мы и попали на борт… в смысле, на плот. Головной плот, с дощатым настилом, парой двускатных палаток из дубленой кожи и длинным рулем-лопастью с которым могли справиться только двое, а то и трое, как получилось на многочисленных речных перекатах, изрядно помотавших всех. Но Хозяйка была добра, и к вечеру весь бревенчатый сгон вышел на спокойную воду, дав возможность людям развести костер, поесть и отдохнуть.
Сегодня наше мерно колышущееся пристанище плывет по реке, умиротворенной и тихой. Сплавщики заняты кто чем. Двое стоят на руле, еще двое, прыгая по шатким бревнам соседних штабелей, проверяют сцепки, причем делают они это чуть ли не через каждые три часа.
Даже ночью дежурная пара скакала с фонарями, удивляя ловкостью и бесстрашием. Конечно, можно было бы причалить весь сгон на ночлег к берегу, но артельщики торопятся, а я не интересуюсь почему, мне это на руку. Пусть прыгают. Хотя, стоит зазеваться, стоит ногам соскользнуть в щель между бревнами, как сломанная конечность или купание обеспечены. И это самое лучшее из последствий. Вчера, возле вечернего костра, когда мы и вся ватага не спеша орудовали ложками, нас пугали побасенками о неизвестно куда пропавших с плотов в темные ночи; о неумехах, нырнувших меж штабелей, которых размалывало словно мешок с костями, а то и вовсе - оставалось от неуклюжих лишь кровавое пятно на воде. Думается, такими рассказами нас с дракончиком потчевали не ради сохранения в целости и сохранности наших тушек, а просто заставляли не путаться под ногами.
