Утром Правитель уже пролетал над дозорами. Теперь же, он просто удерживал огромные крылья на холодном воздушном потоке, несущем его черную тушу на север. Он возвращался. Из обычного, в общем-то, полета к побережью, где в потаенном месте оставлял свои записки шаман Ласхо. Как старик это делал, как перебирался через пролив, или этим занимался его посыльный, оставалось для Доха загадкой. Но дракон регулярно наведывался в отдаленное укромное место, как и было уговорено с племенем шакаров, оставлял в уплату за информацию золото, а чаще серебро, а иногда эльфийские луки или ножи. Никому другому эту работу он не поручал, полагая, что так будет надежней. Совсем не хотелось, чтобы какой-нибудь малолетка, от усталости перелета, забыл о написанных кровью правилах безопасности и попал в какую-нибудь скверную историю. Хватит с них историй.
В этот раз Дох не стал разворачивать выполненное на тонко выделанном кусочке кожи письмо сразу. Он поздновато вылетел из крепости, и если начать расшифровывать шаманские каракули на месте, пройдет не один час. А ведь осенние дни стали короче, погода в горах норовила взбрыкнуть и устроить долгий дождь пополам со снегом. Поэтому лучше будет посветлу долететь назад, спокойно сесть и вдумчиво рассмотреть послание.
Но к ужину он все равно не успел. Надеясь, что дежурные еще не все убрали и можно будет притушить голод тем, что осталось, Правитель направился в столовую. Там еще горел свет.
Парочка молодых дракончиков из третьего дома фехтовала швабрами, и не сразу заметила старшего.
— Ой, — остановился один из них, увидев Правителя, и тут же получил широкой частью помоечного инструмента в челюсть. — Ай!
Второй оглянулся и от товарища не отстал.
— Э-э...
— Идите по комнатам, — хмыкнул старший, видя, что парни уже вымыли полы и просто дурачатся. Боевая парочка моментально испарилась.
Ничего, кроме хлеба в кухонном коробе не оказалось. Дох ухватил первую попавшуюся краюху, оторвал зубами хороший кус и уселся за обеденный стол.
— Ну-с, дорогой Ласхо, что ты на этот раз мне поведаешь? — он осторожно развернул кусочек кожи. — Каких крылатых зебр и ушастых крокодилов ты сегодня мне нарису…
Привычка разговаривать с самим собой, прицепилась совсем недавно, с гибелью Сайма. С того дня изменились многие привычки. А с исчезновением Гая и Линды, особенно Линды, Правитель, казалось, даже ходить стал медленней и неуверенней. Конечно, такая походка объяснялась поврежденными в схватке сухожилиями, но кому это интересно? Кому нужно знать, что у такого сильного и несгибаемого дракона есть проблемы?
В первый момент Дох не понял, почему видит не картинки, а буквы. Самые обычные буквы вессальского алфавита. Обычные буквы сложились в обычные строчки, и если бы руки не лежали на поверхности стола, они бы выронили пергамент.
Совсем рядом, возле входа, раздались торопливые шаги, и Дох поспешно спрятал записку в нагрудный карман походной куртки.
Мили явно спешила, даже не пытаясь приглушить свое чуть хрипловатое дыхание. Скорее всего, боевая подруга бежала довольно долго, если так запыхалась. Причем, бежала по узким коридорам, иначе бы просто приняла первую ипостась и прилетела. Интересно, что могло ее так напрячь?
— Ты здесь! — заскочила она в столовую. — Идем!
Правитель поморщился. Куда-то идти не было никакого желания. Руки и ноги болели, а сидеть было так удобно, что настырную подругу даже захотелось куда-нибудь послать. Тем более, что в шакарском письме, была информация, которой он не поверил. Но если это правда…
— Объяснись, дорогая.
Мили уперла руки в боки.
— Слушай, мне конечно, приятно, что за столько сотен лет, ты, наконец, называешь меня дорогой, но тебя ждут в переговорной. Эльфы вышли на связь. Причем делают они это уже второй раз.
Дох удивился:
— Ночь, вообще-то. У них был очередной праздник, на котором они слишком много приняли на грудь?
Старшая девятого дома гибко наклонилась к Правителю и неожиданно цепко схватила его за ухо.
— Дорогой, — когда у женщины в голосе прорезаются такие нотки, лучше не хохмить, не хамить, а самое главное, не спорить, — если я не ошибаюсь, военное положение ты объявил сам. Соответствуй, дорогой.
А пальчики-то у любимой стальные. Особенно коготочки. С маникюром.
Дох быстренько отцепил «нежную» женскую лапку от собственного уха и встал.
— Порой, ты бываешь чрезвычайно красноречива, родная. Просто невыносимо красноречива.
2
Переговорная находилась довольно далеко от столовой. Если мерять вессальской системой мер, где-то в пятерке верст по прямой. Причем в одной из самых маленьких и высоко расположенных комнат Стамбутской крепости. Для драконов было не очень обременительно пройти это расстояние пешком. Но для существ, привыкших летать, привыкших к быстрому передвижению, пешие походы вызывали раздражение. Попытки перенести артефакт связи (древний и громоздкий) в более теплое и менее продуваемое сквозняками помещение успеха не достигали – изображение становилось мутным или исчезало совсем.
