— Да, но лает она так, что разбудит всю округу. Ты что, соскучился по папиному ремню? — рассмеялась Алена.
— Ладно, отбой. Пойдем в яму, а то так и опоздать можно.
Дети рванули с места, держа на бегу карманы и майки, в которых лежали яблоки. Пробегая по своей улице, Алена остановилась возле дома.
— Марина, мне нужно в туалет, пойдем со мной.
— Мы вас догоним, — Марина крикнула девочкам.
— Если честно, то я ужасно боюсь, — еле слышно сказала Алена. — Не самого костра, а когда его зажигают. Только ты никому не рассказывай, хорошо?
— Я тоже немного боюсь, — девочки захихикали и, взявшись за руки, вошли в дом.
Закрыв за собой дверь уборной, они сели на резиновый коврик, расстеленный на полу.
— Который час?
— Почти двенадцать. Я думаю, уже поджигают.
Легкая дрожь пробрала Алену. Каждый год она ждала этот праздник, как свой день рождения, и каждый раз боялась смотреть, как поджигают колеса. Ей казалось, что от огня пирамида развалится и колеса упадут на людей, безжалостно раздавив их. От одной мысли ее бросило в холодный пот, а пальцы рук предательски задрожали.
— Потом не страшно, — сказала она, — когда костер загорится. Ведь если колеса не упали сразу, то потом уже точно не упадут.
— Наверное, — Марина равнодушно пожала плечами. Она не боялась костра, да и особого желания смотреть, как горят колеса, у нее не было. Марина так устала, что единственное, чего она хотела по-настоящему, так это спать. Бабушка с каждым днем все больше нагружала ее работой. К вечеру у Марины сильно ныла спина и руки, поэтому сейчас, сидя на полу в туалете, она отдыхала.
— Ты иди, а я, наверное, домой, — вздохнула Марина.
Она уже развернулась, чтобы уходить, но остановилась, разглядывая искры костра, которые касались облаков, освещая ночное небо кровавыми отблесками.
— Ты чего? Мы же так хотели!
— Я очень хочу спать, — Марина устало потерла глаза. — Завтра тяжелый день. Бабушка попросила меня вычистить уличный туалет, убрать дом и прополоть клубнику, — она сглотнула подступившие к горлу слезы.
— Марина, попроси ее меньше нагружать тебя работой. Так нельзя!
— Ей больше некому помочь, кроме меня. Она так всегда говорит. Мне не сложно, честно, — она тяжело вздохнула. — Ладно, я пойду, без обид. Договорились?
— Конечно, — Алена крепко обняла подругу, а затем взглядом провела ее до дверей дома.
Когда Марина скрылась, Алена тихо побрела по улице, пиная ногой маленькие камушки и тревожа сонных собак. Взобравшись на горку рядом с ямой, откуда прекрасно был виден костер, она села на траву и положила голову на колени. Ей не хотелось идти к друзьям, не хотелось кушать украденные яблоки и черешню и тем более не хотелось смеяться и веселиться. Алена думала о Марине и Жене и о том, как им помочь. Она представила себе Женю, которая сидит у себя в комнате в инвалидном кресле и сквозь занавеску смотрит на ночное небо, на котором мерцают отблески костра. «Она, наверное, никогда не видела настоящий костер», — размышляла Алена. Девочка просидела полчаса не двигаясь, пока люди потихоньку не начали разбредаться по своим домам. В толпе Алена заметила бабушку, которая все время оборачивалась, пытаясь найти глазами внучку.
— Я тут! — Алена помахала ей рукой. Она подскочила с земли и быстрым шагом направилась к Анне Владимировне.
— Ты чего сидишь одна?
— Я была со всеми, а потом зашла домой и потеряла настроение.
— Ты его потеряла дома? — улыбнулась Анна Владимировна. — Тогда пойдем и найдем его.
Алена едва заметно улыбнулась.
— Ты мне хочешь что-то рассказать?
— Бабушка, можно я ничего не буду говорить, пожалуйста, — она взяла ее за руку.
— Конечно. Но знай, если ты все-таки захочешь поговорить, то я выслушаю тебя даже ночью.
Алена улыбнулась и еще крепче сжала теплую руку бабушки.
— Пойдем скорей домой.
— Пойдем, — Анна Владимировна поцеловала внучку в голову и крепко прижала ее к себе. Так они шли до самого дома, прижавшись друг к другу и молча разговаривая всю дорогу, но не проронив ни слова.
Алена скиталась по улицам, умирая от тоски и одиночества. Марина работала в огороде, Саша уехала с родителями в деревню, а Даша пошла с мамой на рынок. На калитке Валиного и Таниного дома висел замок, сообщавший всем, что никого нет. Алена медленно дошла до Олиного дома. Во дворе возле сарая стоял дедушка. Одну за другой он выносил из сарая клетки с кроликами. Алена заулыбалась, увидев любимых зверушек.
— А Оля дома? — девочка стояла на цыпочках и заглядывала в отверстие в металлической калитке.
— Здороваться тебя не учили, малявка? — резко спросил Олин дед.
— Здравствуйте, — робко ответила Алена. — А Оля дома?
— Привет! — из окна показалась Олина голова. — Сейчас выйду.
Алена мысленно обрадовалась, что, наконец, нашла хоть кого-нибудь.
— Заходи, — она открыла калитку, запертую на замок с другой стороны.
— А где твоя собака? — Алена шла, прячась за Олину спину.
— Я ее закрыла на заднем дворе.
— Хорошо, — выдохнула Алена, вспомнив, как однажды Степа (так звали их пса), вцепился ей в штанину и порвал брюки. — Чем занимаешься?
— Особо ничем, помогала дедушке убирать в сарае.
