У Даши был большой дом, в котором жили родители, бабушка, она и младший брат Юра. По сути это было два отдельных дома под одной крышей. У каждого была своя кухня, ванная и спальня. У бабушки Вали был свой отдельный вход с улицы, но внутри он соединялся одной дверью, поэтому она могла беспрепятственно попасть к дочери и внукам. Правда, частым гостем ее назвать было нельзя. Весь день она пропадала в огороде, а вечером торговала на местном рынке вместе с бабушкой Инны. Екатерина Ивановна редко разговаривала, но ее маленькие, порой злые глаза говорили красноречивее любых слов. Даша с Юрой побаивались бабушку, так как знали, что она не скупится на наказания за любые провинности. Дашина мама работала целыми днями, а папа посменно: два дня на работе, два дня в запое. Он всегда был груб и неразговорчив, как и его теща. Шутки его были злыми, а отцовское внимание — жестоким. Алена боялась его. Увидев дядю Вадима на улице, она разворачивалась и шла в другом направлении, так как знала, что его приветствие закончится или подзатыльником, или ударом ноги по попе.
— Вчера, представляешь, бабушка отлупила меня крапивой за то, что мы с Валей и Таней играли возле курятника и рассыпали зерно! — она задрала платье, демонстрируя Алене следы от ударов крапивой на бедре.
— Больно?
— Еще как! Сначала не чувствуешь, а потом все жжет! Я еле уснула, — она почесала покрытое волдырями место удара.
Девочки удобно устроились на траве возле пышного куста красной смородины и молча принялись поедать рубиновые ягоды.
— Кислятина, — Даша высунула язык, глотая воздух. — Но все равно вкусно.
— Ага, — Алена засунула в рот целую веточку, через секунду достав ее изо рта абсолютно пустой.
— Алена, иди кушать! — на крыльце дома стояла Анна Владимировна.
— Бабушка, я с Дашей!
— Так идите вдвоем! Супа всем хватит!
Даша растеряно посмотрела на Алену, а затем на Анну Владимировну.
— А что, так можно?
— А почему нет? — улыбнулась Анна Владимировна.
— Меня просто никто не звал в гости на обед. Меня даже бабушка не зовет.
— Пошли, не говори ерунды, — Алена взяла ее под руку и отвела в дом.
Девочки помыли руки и сели за стол. На кухне пахло свежесваренным борщом, заправленным зеленью. Анна Владимировна половником разлила суп по тарелкам, украсив его сметаной.
— Как вкусно, — причмокивая, сказала Даша.
— Кушайте, мои хорошие.
Даша за пять минут проглотила целую тарелку супа, кусок батона, две котлеты и картофельное пюре.
— Спасибо вам большое! Я давно так вкусно не ела. Мама не успевает готовить, а когда успевает, то папа либо съедает это первым, либо выносит своим друзьям. Они почти каждый вечер собираются в гараже и пьют, — ее голос был таким спокойным, как будто она говорила о том, как папа с друзьями чинят машину.
Анна Владимировна молчала, но по ее лицу проскользнула тень недовольства. Она знала, что Вадим сильно пьет, в последнее время почти каждый день. Дети сновали по улице без дела, потерянные родителями и никому не нужные.
— Наелись?
Девочки довольно закивали.
— Тогда бегом на улицу играть! — улыбнулась Анна Владимировна.
— Бабушка, можно мы поиграем в саду?
— Ты еще спрашиваешь? Конечно, можно.
Через полчаса к девчонкам присоединились Марина, Валя и Таня. В последние дни Саша почти не появлялась: то ли из солидарности к Инне, то ли просто не хотела играть (Алена была уверена в первом, так как вчера видела их вместе, на скамейке у Саши в саду). Девочки играли в прятки, наслаждаясь свободой, солнечным днем и детством. Никто ни разу не вышел из дома и не отругал их за шум и за потоптанные грядки. В эти мгновения Марина забывала о тяжелой работе, Даша — о жадной бабушке и пьющем папе, а Таня с Валей — о строгих родителях и пекущем ремне, который висел на гвозде над кроватью. Они были счастливы и безмятежны. Они были самими собой, охваченные детством и его прекрасными мгновениями.
Наша память удивительна. В самые непредсказуемые моменты она дарит нам частицы воспоминаний о былых днях, и мы погружаемся в минуты прошлого, наслаждаясь ушедшим счастьем и любовью. Это запахи переспелого белого налива и алычи, валяющихся на земле и потоптанных детскими ногами, запахи свежескошенной травы, запахи мокрой земли после летнего дождя, запахи тихой ночи в деревне и бабушкиного дома, пропитанного сыростью и при этом такого уютного и теплого.
Когда мы маленькие, мы не помним об этом, принимая как должное то, что окружает нас повсюду. Но с возрастом память подсказывает нам, что на самом деле является важным, а что — всего лишь иллюзия. И мы, погружаясь в эти воспоминания, начинаем скучать по беззаботным дням, когда были счастливы, по-настоящему счастливы.
— Валя, Таня, быстро домой! — тетя Оксана стояла возле калитки и громко звала детей. — Где вас черти носят?
— Мама, мы играли у Алены в саду.
— Кто вам разрешил без спроса ходить туда?
— Простите нас, мама, — Валя и Таня стояли возле забора, опустив головы так низко, что, казалось, еще чуть-чуть — и они врастут в плечи.
