— Ну, это, когда тебе с кем-то очень хорошо, — Алена задумалась. — Это когда ты знаешь, что по возвращению домой тебя всегда будет ждать вкусный ужин, чистая пижама и теплая постель. Это когда ты, поранив колено, придешь к маме, а она будет долго дуть на него, пока боль не пройдет. На самом деле боль проходит быстро, — Алена потерла коленку. — Но ты все равно будешь изображать страдание лишь для того, чтобы мама еще немножко пожалела тебя. А еще тот, кто любит, никогда не забудет про твой день рождения и обязательно подарит то, о чем ты так мечтаешь, — Алена вспомнила свою Барби, сидящую на кровати в розовом платье и пластиковых крошечных туфлях.
Девочки молча слушали Алену, с недоверием поглядывая на нее из-под опущенных ресниц. Алена заглядывала им в глаза, стараясь увидеть понимание и услышать ответные слова, но подружки продолжали молчать. И тогда она все поняла. «Мама не любит их, — эта мысль стремглав пронеслась в ее голове. — Не любит…»
Она почувствовала, как ком горя подкатил к ее горлу, и маленькое сердце сжалось от обиды. С того дня Алена больше никогда не поднимала эту тему и старалась не думать об этом, даже когда слышала, как грубо тетя Оксана разговаривает со своими детьми.
Через полчаса, как и было сказано, кухня была убрана, а полы сияли чистотой. Следующую неделю девочки сидели дома, изредка выходя во двор и лишь наблюдая, как дети гоняют мяч по переулку или весело смеются над чьей-то шуткой. Оксана сдержала свое обещание. Несправедливое, необдуманное, эгоистичное обещание.
Женя Клюквина переехала с родителями в новый дом полгода назад. Раньше они жили в двухкомнатной квартире в одном из старых районов Барановичей. На протяжении нескольких лет родители собирали деньги, чтобы переехать в частный сектор. Врачи советовали Жене проводить больше времени на свежем воздухе, а их старая девятиэтажная панелька находилась рядом с мясокомбинатом, поэтому ни о какой благоприятной экологической обстановке речи идти не могло.
Страшный диагноз дочери Виктория Сергеевна услышала еще в роддоме, спустя час после того, как ее малышка появилась на свет. Врачи сразу же предложили молодой маме отказаться от ребенка, поведав ей ужасные перспективы, которые уготовила им судьба. Но об отказе не было и мысли. Виктория Сергеевна знала, что это ее ребенок и она будет с ним до конца, какие бы трудности их ни подстерегали.
Через месяц, стоя на пороге роддома и встречая мужа, в руках которого был огромный букет цветов, она сделала первый шаг навстречу новой жизни. Жизни, каждый день которой превратился в сплошную борьбу за здоровье дочери.
Приговор — детский церебральный паралич — спастическая диплегия. Страшные слова на практике оказались еще страшнее. Болезнь поразила один из отделов головного мозга Жени, ответственный за двигательную активность нижних конечностей, что привело к полной парализации обеих ног, навсегда приковав девочку к инвалидному креслу. Также у Жени было частично нарушено психические развитие, что отразилось на речевых способностях.
Родители знали, что это пожизненный диагноз. Болезнь, которая практически не оставляла шансов для выздоровления. Но они верили в чудо, поэтому начали бороться, посвящая каждую секунду жизни выздоровлению дочери. Виктория Сергеевна верила, что медицина не стоит на месте, врачи обязательно найдут лекарство от болезни. Но шли годы, а чудо-таблетку никто так и не изобрел. Когда Виктория Сергеевна поняла, что Женя не сможет ходить, у нее был такой нервный срыв, что ее забрали в больницу, обколов успокоительным. Она проплакала месяц. Ее прекрасное лицо не просыхало от соленой воды, разъедавшей молодую кожу. Ежедневные занятия лечебной физкультурой, санаторное оздоровление, лучшие врачи и новые методики лечения не дали своего результата. Но родители не сдавались, пытаясь найти все новых и новых медицинских светил.
Тем временем Женя росла, превращаясь в довольно смышленую девочку. Она не посещала специализированную школу, а занималась с учителем на дому. Ее отец, Николай Петрович, имел высокую должность в муниципальном управлении города и мог помочь в решении сложных вопросов. Поэтому найти профессионального педагога для дочери не составило труда. Женя не могла нормально разговаривать, она могла произнести лишь минимальный набор слов и в основном изъяснялась на языке жестов. Она была очень привлекательной девочкой. Темно-каштановые волосы обрамляли ее фарфоровое лицо, подчеркивая карие глаза. Длинные руки с утонченными пальцами как будто были сделаны из воска. Единственное, что выдавало в ней болезнь, — инвалидное кресло. Женя увлекалась музыкой (неплохо играла на пианино) и безумно любила рисовать. Но, казалось бы, насыщенная домашняя жизнь не делала ее счастливой. Женя часами сидела возле окна, наблюдая, как соседские парни гоняют мяч или девочки, натянув резинки, ловко прыгают через них, высоко поднимая ноги. Порой она закрывала глаза и представляла, как с разбегу запрыгивает на велосипед и крутит педали, пока мышцы ног не начинает жечь от усталости.
