— Это еще не все, — сказала Алена, показывая рукой в сторону разрушенного дома.
Валя отпрыгнула в сторону: на земле лежала дохлая крыса, от которой исходил зловонный запах.
— Кто это сделал?
— Мы не знаем.
— Мы пришли сюда всего на десять минут раньше тебя и увидели это…
— Ничего не понимаю! Зачем кому-то рушить шалаш! Он же никому не мешал! — у Вали на глазах снова появились слезы.
— Может, это мальчишки? — предположила Таня.
— Исключено, — резко ответила Алена. — Мы теперь с ними друзья.
— Они сегодня дружат, а завтра — нет! — выпалила Валя. — Им нельзя доверять!
— Уже можно, — робко сказала Алена.
Девочки уставились на подругу.
— Это еще почему? — спросила Даша.
— Я никому не говорила, не успела еще, — она замялась, ковыряя носком кроссовка песок. — Мы с Ленькой как бы пара. Он предложил мне дружить…
— Дружить? — Таня вопросительно подняла брови.
— Ну, встречаться.
Девочки загудели и захлопали в ладоши.
— А что он говорил?
— Сказал, что влюблен в меня и что хочет меня защищать. Так что это точно не их рук дело.
— Обалдеть! — взвизгнула Даша. — Вы целовались?
— Вот о чем ты думаешь! Конечно, нет! — покраснела Алена.
— А кто-то врет! — запрыгала на месте Валя. — Кто-то врет.
От этих слов Алена еще сильнее залилась краской. Девочки, взявшись за руки, начали прыгать вокруг нее и кричать:
— Тили-тили тесто, жених и невеста!
— Перестаньте! — Алена рассмеялась. — Давайте лучше строить заново. Посмотрите, сколько у нас работы.
— Но мы этого так не оставим, — сказала Валя, поднимая с земли обломки веток. — Мы должны найти того, кто это сделал, и наказать его!
— Согласны! Только как?
— Предлагаю установить дежурство в шалаше. Ночью, конечно, никого не пустят, но днем можно! И если это кто-то из детей, то он обязательно придет днем.
— Чур, я дежурю первая! — Валя подняла руку. — Я очень надеюсь, что этот хулиган попадется именно мне.
На протяжении следующих двух часов девочки носили новые доски, палки и листья лопухов, которыми была засажена вся яма.
— По-моему, получилось еще лучше, чем было! — сказала Алена, разглядывая новый шалаш.
Девочки закивали в знак согласия. Отряхнув одежду от песка, они оставили Валю в шалаше, а сами разошлись обедать по домам. После обеда Таня предложила сменить Валю, но та категорически отказалась, известив всех, что она с сегодняшнего дня на диете.
Алена ела в полном молчании, и лишь стук ложки о тарелку свидетельствовал о том, что в комнате кто-то есть. Анна Владимировна не задавала внучке лишних вопросов, стараясь не беспокоить ее по мелочам. Девочка еще толком не отошла от недавних событий, связанных с Мариной и ее скорым отъездом. Иногда ночью она просыпалась от собственного крика, мокрая, как после проливного дождя. Анна Владимировна прибегала в комнату, ложилась рядом с внучкой на кровать, крепко обнимала ее и ждала, пока та уснет. Она каждый день покупала ей мороженое и конфеты, но Алена не притрагивалась к сладкому, ссылаясь на отсутствие аппетита. «Ей просто нужно время», — рассуждала Анна Владимировна. После отъезда Марины в тот же вечер она зашла к бабушке Яне, чтобы поговорить с ней. Та как раз ликвидировала последствия Лениного погрома и явно была не настроена на разговор. Не дав сказать соседке и слова, она выставила ее за калитку, сыпля проклятьями в спину. После этого случая Анна Владимировна зареклась, что больше не будет общаться с ней, даже не подозревая, что это лето окажется для Яни последним.
После обеда Алена переоделась и, взяв под мышку учебник, пошла в гости к Жене. Она не навещала подругу уже пять дней и чувствовала себя виноватой. Виктория Сергеевна знала, в чем причина ее отсутствия, так как на днях встретила Анну Владимировну в магазине и та ей в двух словах объяснила суть проблемы.
Пока Алена шла по переулку, она думала о Леньке. После того дня в бараках Алена видела его всего один раз. Она знала, что он ждет ее по вечерам, но специально не появлялась на улице, наблюдая, как он колесит под ее окнами. Ее мысли скакали, как кузнечики в траве. Подойдя к калитке, Алена вспомнила про Марину и почувствовала, как сжалось ее сердце. Войдя в комнату к Жене, она сразу же рассказала ей трагичную историю последних дней.
— Вот такие дела, — грустно сказала Алена Жене. — Марина больше не приедет, и мне от этого очень грустно.
Женя погладила Алену по руке.
— Прости, что не заходила.
— Я все понимаю. Но я очень скучала, — жестами ответила она.
— Я тоже, — Алена ласково посмотрела на подругу. — Ну, что ты решила?
— По поводу?
— По поводу знакомства с моими друзьями.
— Я не знаю, — она пожала плечами. — Я боюсь.
— А что говорит мама? Ты обсуждала это с ней?
— Она говорит, чтобы я рискнула. Но я все равно боюсь. Вдруг они не примут меня такой? Испугаются или обидят? — Женя затравленно смотрела на Алену.
— Не испугаются и не обидят. Я тебе это обещаю.
— Ладно. Хорошо. Давай тогда послезавтра.
— Отлично, у меня как раз будет время предупредить их. Заодно узнаю их мнение. Если они будут не готовы, я сразу же скажу тебе об этом. Договорились?
