— Запомни, Лена, никогда не прикрывайся мужем и проблемами. Это твои дети! Это единственное, о чем ты должна думать постоянно. Мужик может уйти, но твои дети останутся с тобой навсегда, — Анна Владимировна стянула с головы платок, который съехал на глаза. — Еще не все потеряно. У тебя еще есть шанс. У нас у всех он есть. Воспользуйся им, иначе будешь гореть в аду, причем начнешь еще при жизни.
Анна Владимировна встала и вышла из дома, оставив Лену наедине со своими мыслями. Женщина тяжело опустилась на табуретку и положила голову на колени.
— Господи, помилуй… Я же не знала.
Через несколько минут она встала и направилась в комнату, где, свернувшись клубочком, на диване лежала Марина. Она легла рядом и обняла дочь. Марина сжала мамину руку и заснула крепким сном. Полежав немного рядом с дочкой, Лена встала с дивана и, выскользнув из дома, направилась к матери.
Бабушка Яня сидела на длинной скамейке возле дома, гладила Тяпу и щелкала семечки. Лена ворвалась, как буря, которая несет разрушения и жертвы. Она ни слова не сказала матери — побежала в огород и начала ногами топтать идеальные грядки, на которых не росло ни травинки. С корнем вырывала свеклу и морковку, выбрасывая их за забор.
— Что ты творишь, гадина! — Бабушка Яня вскочила со скамейки и побежала в сторону огорода.
— Вот тебе еще! — крикнула Лена, круша теплицу, пока полиэтилен не превратился в ошметки. Она ураганом проносилась по огороду, уничтожая все на своем пути.
— Остановись! — кричала мать, но Лена ее не слышала. В ее ушах стоял звон.
Женщина подбежала к туалету и, распахнув дверь настежь, вытащила оттуда полное ведро помоев, подошла к дому и вылила содержимое на крыльцо.
— Тварь! — кричала ей вдогонку мать. — Ты что, ополоумела?
— Где Марфа? — прорычала Лена.
— Иди к черту!
— Я повторяю, где Марфа?
— Мне почем знать!
Лена подошла вплотную к матери.
— Я спрашиваю тебя в последний раз. Где кошка?
— Да в доме она!
Лена ворвалась в дом. С улицы было слышно, как на пол летит кухонная посуда, со звоном разбиваются тарелки и чашки. Наконец, она нашла кошку и вышла на улицу. Уже у калитки она обернулась и сказала:
— Это тебе за внучку. Кстати, больше ты ее никогда не увидишь, — на прощанье женщина ударила ногой по калитке, сломав несколько старых досок.
— Гадина! — крикнула Яня ей вслед.
Через час Марина уже была в своей квартире, обнимала Марфу и попивала горячий чай с шоколадными конфетами, которые по пути домой на последние деньги ей купила мама.
Материнская любовь — самая созидательная и, вместе с тем, самая разрушительная сила во всей Вселенной. Сердце любящей матери подобно вулкану, готовому извергнуть всю свою ненависть и злобу на того, кто посмеет обидеть ее ребенка. В этот момент отключается мозг, который помогает принимать нам мудрые решения, и включаются эмоции, лавой извергающиеся наружу. Но есть и такие матери, которые лишены своего главного инстинкта. В их сердцах вместо букета свежих благоухающих пионов лежат сухоцветы, которым уже никогда не дано распуститься. И бедные дети, лишенные материнской ласки и тепла, растут при живых родителях одинокими и забытыми.
— Ну, куда ты прешься в обуви? — тетя Оксана схватила швабру, которую только что отставила в угол, и ударила ей по Валиным ногам.
— Простите, мама, — девочка опустила голову. — Я забыла мяч.
— Голову ты не забыла? Я только что помыла полы, а ты прешься, как баран! — она швырнула ей мокрую тряпку. — Вот теперь мой сама.
Валя сняла туфли и аккуратно поставила их в угол. Затем она покорно взяла тряпку и начала мыть пол.
— Вон еще в углу мусор! — Оксана стояла, как надзиратель, и командовала дочерью.
— Теперь можно идти? — спросила Валя, закончив уборку.
Женщина была не в духе с самого утра. Ей нужно было срочно вылить на кого-нибудь ушат грязи, чтобы облегчить себе ношу. Дочка как раз попала под руку.
— Куда ты столько берешь пирожков? — спросила она, наблюдая, как Валя запихивает в карманы выпечку.
— А что, нельзя?
— Можно, но тебе не нужно!
— Почему, мама? — Валя в удивлении замерла на пороге.
— Потому что ты и так толстая! Куда ни глянь, везде жир! Ты так никогда замуж не выйдешь! Вся в отца, — она подошла к зеркалу, поправляя растрепанные волосы. — Бери пример с сестры! Посмотри, какая она стройная.
— Вы же сами всегда говорили, что у меня такая конституция!
— И что с того? Поэтому ты жрешь за троих?
Валя опустила голову, пряча слезы обиды, готовые вот-вот хлынуть ливнем. Она подошла к кухонному столу и положила булочки обратно, оставив себе всего одну.
— Так-то лучше, — ухмыльнулась Оксана. — Иди уже, не мешай мне работать.
— Спасибо, мама, — девочка выбежала на улицу и быстро помчалась по песчаной дороге, на ходу выбрасывая из сердца обиду и злость.
— Привет! — крикнула Валя, приближаясь к девчонкам, которые окружали шалаш. — Ну что, вы уже начали…
Валя оцепенела от ужаса. Шалаш, который они строили столько дней, вкладывая всю свою любовь, был разрушен. Остатки стен грудой лежали на траве. Длинные палки, которые так долго искали, были разломаны на несколько частей, а листья лопуха — истоптаны.
