Алена стояла на веранде и зашнуровывала кроссовки, когда во двор с криком ворвалась Марина. Из-за ее рыданий невозможно было разобрать ни слова. На шум из дома выбежали Анна Владимировна и Алеся. Они начали трясти Марину за плечи, пытаясь привести ее в чувства.
— Что случилось, милая? — Анна Владимировна вытирала подолом фартука реки слез, выливающиеся из Марининых глаз.
— Она убила их, — сквозь слезы выдавила девочка.
— Кто убил? Кого убила?
— Бабушка убила!
— Кого, дорогая?
— Котят! Всех восьмерых, — Марина упала на колени и закрыла лицо руками.
Алена побелела от ужаса.
— Она их закопала в землю! Живых! Понимаете?
— Успокойся, деточка, — Анна Владимировна помогла ей встать, а затем села на скамейку и усадила себе на колени Марину. Тело девочки дрожало, как после электрического разряда.
— Может, ты ошиблась? Может, она их раздала уже до того, как ты проснулась?
— Нет, я видела своими глазами.
Алена окаменела от ужаса. Она стояла и молча смотрела на рыдающую Марину. Ужасные картинки рисовались в ее голове, она пыталась отогнать пугающие мысли, но не могла.
— Все будет хорошо, — Анна Владимировна гладила Марину по голове, покрывая ее лицо поцелуями. — Марфа обязательно родит еще котят.
— Не надо! Чтобы она опять их убила?
— Алеся, принеси воды и конфет, — скомандовала Анна Владимировна внучке.
— Она сказала, что ей некогда заниматься котятами. Что они только гадят и орут! Как так можно было сказать?
Анна Владимировна и в самом деле не знала, как так можно было сказать. Она знала, что Яня уже не раз избавлялась от Марфиного потомства подобным образом. В прошлый раз она их просто утопила в уличном туалете. Алеся принесла воды и конфет и протянула Марине. Та сделала несколько глотков, но к сладкому не притронулась.
— Я больше не буду у нее жить. Я не вернусь туда! — слезы размером с горошины падали из ее прекрасных глаз. — Бабушка Аня, я вас умоляю, позвоните моей маме, попросите, чтобы она приехала и забрала меня. Я так больше не могу! Не могу! Не могу! — крик вырывался прямо из глубины ее огромной души, которая буквально в одно мгновение сжалась от боли.
— Хорошо. Я позвоню.
— Обещаете? — Марина подняла глаза и посмотрела на нее.
— Пойдем вместе и позвоним.
Они поднялись со скамейки и вошли в дом. Алена так и стояла, не двигаясь. Разбитая, обворованная и растерзанная. Только что у нее украли ее веру. Веру в добро. Спустя пять минут она вернулась в дом, зашла в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. Три дня она не выходила на улицу и ни с кем не разговаривала.
Лена все-таки приехала за Мариной. Нехотя, возмущаясь, но приехала. Марина категорически отказалась заходить домой за вещами и прощаться с бабушкой, ее мама тоже не пошла, решив вечером прислать за вещами старшую дочь. Лена уже несколько лет не разговаривала с матерью после того, как бабушка Яня наотрез отказалась продавать свою квартиру в центре города. С того момента дочка затаила обиду. Но Марину она исправно привозила к бабушке на все лето. Она преследовала только одну цель: на время избавиться от детей и сэкономить деньги.
— Лена, ты же понимаешь, какой она испытала стресс? Ей сейчас больше всего нужна твоя поддержка и любовь, — Анна Владимировна говорила спокойно, стараясь достучаться до Лены.
— Разберусь сама, — огрызнулась та. — Отойдет через пару дней.
— Нет, не отойдет, — крикнула Анна Владимировна, срывая фартук и бросая его на землю. — Ты вообще знаешь, чем здесь занималась твоя дочь? Ты, зараза такая, хоть раз приехала или позвонила ей? Ты знаешь, как она скучала по тебе? — она подняла фартук и начала бить им Лену, которая в ужасе отступала к двери, удивленная нападением. — Ты вообще знаешь, что она целыми днями работала в огороде?
— Что за бред? — женщина вытаращила глаза.
— Бред? А то, что Яня заставляла ее чистить курятник, таскать тяжелые ведра с водой и целыми днями полоть грядки? Она ее даже заставила вычистить уличный туалет! Марина сдавала бутылки, чтобы купить себе мороженое, но Яня даже эти деньги у нее забирала!
Лена замерла, молча слушая Анну Владимировну.
— А потом она на глазах у внучки закопала восьмерых котят! Теперь ты понимаешь, что происходит? — она снова ударила ее фартуком. — Дрянь ты такая! Ты посмотри на ее руки! Разве такие руки должны быть у ребенка? Мозоли, раны! У тебя вообще есть сердце?
— Я не знала!
— Ты не хотела знать! Ты ее сплавила сюда и была такова! А что тут происходит, тебя это уже не волновало… — Анна Владимировна устало опустилась на табуретку в прихожей.
Лена закрыла рот ладонью и тихо заплакала.
— Ребенок не должен пахать на взрослых, — жестко сказала Анна Владимировна. — Ребенок должен делать то, что ему положено! Играть, веселиться, смеяться. И все!
— Я и думала, что она будет здесь целыми днями играть…
— Думала ты, — махнула она рукой. — Нечем у тебя там думать, как и нечем чувствовать.
— Да Коля сутками пьет. Приходит домой когда хочет и с кем хочет…
