– Как хочешь. Лучший рассказчик этого мира к вашим услугам, – начал Трёхглазый. – Дело обстояло так. Давным-давно, когда наш товарищ отстал от материнской титьки и стал жить отдельно, ему срочно понадобились монеты. И ему не пришло в голову ничего другого, как торговать соломой. Он был единственный такой на рынке. Нормальные люди приходили с мясом, ягодами или овощами, а он с соломой. С тех пор его так и называют…
– Я слышал другую историю, – перебил Копчёный товарища. – Когда Кларенс путешествовал в поисках сокровищ, он остался ночевать как-то возле мельницы и решил развести костёр. В итоге развёл и уснул. А там рядом солома валялась. В общем, она загорелась, и всё вокруг тоже, включая мельницу. После этого…
– Да и это тоже брехня, – вмешался Клещ. – Я слышал, что он с девками мог только на соломе кувыркаться…
– Заткнитесь, – еле выговорил Кларенс, – неправда это, – он засмеялся и заразил своим смехом остальных.
Эйден пытался выйти из-за стола и обнаружил, что может с трудом передвигаться. Голова шла кругом. Тем не менее он чувствовал себя хорошо. Ему хотелось танцевать и совершать подвиги. Он был готов хоть сейчас пойти к этим непонятным лонгутам и заявить им о себе.
Усадив юношу на место, Клещ попросил товарищей впредь наливать Эйдену поменьше, пока тот совсем не ушёл вразнос.
– Как бы он не раздал все свои монеты, прося добавки, – переживал Трёхглазый.
– Забудь, его банка у меня дома, – поспешил успокоить товарища Шершавый.
Неожиданно для всех Клещ запрыгнул на стол и принялся петь:
– Что же это, не томи? – рассмеялся Копчёный.
– Уже с другим лежит в постели, – продолжил Шершавый. – И того она ласкает, близко к сердцу прижимает и грудями согревает. Кто же это, братцы?
– Конечно, дамы, дамы, дамы, – подхватили все и громко захохотали.
– Так выпьем же за женщин, которые и делают нас мужчинами, – Клещ поднял кружку и выпил вместе со всеми.
Когда ещё три тоста остались позади, Уиллис дал команду своим девушкам присоединиться к столикам Кларенса и его друзей. Обнажённые и весёлые, они подбежали к своим клиентам и стали разбирать мужчин по вкусу, кому кто больше понравился.
На колени Эйдена села самая молодая из них, симпатичная брюнетка, и начала ласкать ему шею. Она взяла его руку и положила себе на грудь.
– Ты хоть знаешь, что с ней делать? – поинтересовался Клещ, который оприходовал сразу двоих.
Юноша засмеялся.
– Нет, – выдавил он, закатив глаза от удовольствия.
– У него это впервые, – обратился Клещ к девушке, занимавшейся Эйденом. – Сделаешь всё сама, как следует?
– Конечно, – сказала она и поцеловала юношу.
Члены отряда по одному начали выходить со стола и подниматься со своими спутницами наверх к свободным комнатам.
Когда все разошлись, девушка слезла с коленей Эйдена, нагнулась к нему и поцеловала в ухо.
– Пойдём? – нежно произнесла она.
Юноша согласился, и тогда девушка взяла его за руку и повела на второй этаж. Эйден едва стоял на ногах, поэтому ей с трудом удалось дотащить его до кровати. Она осторожно его раздела догола и попыталась привести в чувство.
– Ты уже бывал с девушками? – спросила брюнетка, лаская руками юношу.
– Ни разу, – сознался он, испытывая лёгкую тревогу вперемешку с возбуждением.
– Тогда ляг поудобнее, – посоветовала девушка. Она поцеловала Эйдена в губы, потом в шею и постепенно спускалась всё ниже и ниже.
Юноша, наконец, расслабился и закрыл глаза. Ему ещё никогда не было так хорошо.
Услышав ответ Ланы, в зале все смолкли. Уже никто не веселился. Всё внимание к себе приковал королевский стол.
Лицо короля Аурума медленно заливалось краской.
– Повтори, что ты сейчас сказала? – Родерик нервно улыбнулся в надежде, что ему послышалось.
– Я не выйду замуж за вашего сына.
– Да как ты смеешь! – сорвался на крик аурумский король, вскочив со стула.
Элиас удивлённо смотрел поочерёдно то на Лану, то на отца. Симеон, Алан, Беатрис и Ачилл не понимали, что происходит. Одна только Крессида осознала всю опасность ситуации. Она вышла из-за стола и принялась выпроваживать гостей.
