— Считается, что сознание тех, кто с Поверхности, не способно понять. Поэтому об этом не говорится. Но все остальные прекрасно знают, кто такие Сизые, и только дурак станет пренебрегать их законами, — Гекхал отходит подальше — туда, где еще осталась тень.
— О, прости, — Дамблдор быстро рассеивает магию, погружая комнату в серый полумрак.
— Свет — это красиво, — с грустью отмечает Гекхал, проходя в комнату и располагаясь в кресле.
Дамблдор некоторое время молчит, обдумывая сказанное Гекхалом. Тяжелый том оттягивает внезапно ослабевшие руки вниз. Столько лет познания и обучения, воспоминаний и вычислений…
— Как ты считаешь… Что спасет нас на этот раз? — глухо звучит его голос.
Гекхал поднимает озадаченный взгляд:
— В отличие от вас… я не оптимист, — он виновато улыбается и пожимает плечами, — но можете вернуть несколько лучей, я бы посмотрел на них еще. Так близко…
— О… Конечно, — спохватывается Дамблдор после замешательства, и несколько лучей вновь пробиваются сквозь мнимое окно, переливаясь золотом мимо восторженного Гекхала.
Дамблдор оставляет его в комнате, а сам уходит на поиски Дугласа и мистера Саммерса. Пора бы у этих двоих спросить совета. Но их нигде не оказывается. Лишь в гостевой комнате находится не до конца сгоревшее послание, услужливо спасенное одним из местных гоблинов — переписка с Каррехеном — Повелителем Тернистых Корней. Альбусу удается частично ее воссоздать, и его сердце уходит в пятки, осознавая, о каком ритуале идет речь в переписке. “Мой мальчик!” — хватается он за сердце. Нет, он не позволит вновь обречь Гарри на подобные страдания, даже ценой… “Неважно, какой”, — Альбус с горечью отмечает, что отрицает любые последствия своих последующих намерений. Он будто обязан исправить изломанную жизнь этого ребенка, хоть это и может привести к абсолютной катастрофе — но это все не имеет значения, стоит Альбусу увидеть стадион, ощутить запах свежесваренного зелья для плавного разделения душ и кожей почувствовать враждебное присутствие. Они в ангаре рядом со стадионом. И оттуда уже клубится светлый дым вперемешку с зеленым и черным. Каррехен явно тоже колдует — разумеется, он не менее заинтересован в спасении миров. Но Дамблдор сейчас заинтересован лишь в спасении Гарри. И он произносит те самые слова, которые так долго держал в голове. И так же долго он ждал и боялся этого момента, занимая пространство в Подземельях, почти что успев превратить помещение в точную копию своего кабинета в Хогвартсе — в безуспешной попытке отсрочить… смерть? Заточение? Нет, это гораздо хуже… Но и прекрасней одновременно.
— Жертва готова, — гремит его голос, подобно грому, разносится по стадиону, повторяясь тысячекратно, и эхо словно сотрясает пространство, сбивая с толку колдующих в ангаре. И они выходят. Мистер Саммерс, Каррехен и сам Хмурый. Сзади них, на подобии повозки, на цепи Дуррей вывозит Гарри. Он прикован к доске, и в его взгляде зияющая пустота.
— Я здесь, Гарри. Ничего не бойся, — обращается к нему Дамблдор — хоть он и слишком далеко, чтобы быть услышанным, Дамблдор уверен — Гарри его слышит.
— Отправляйся туда, где за тобой давно слышен вой. Отправляйся во тьму, которая не станет тебе подобной, отправляйся страдать на веки вечные, туда, где боль в конечном счете станет твоим ориентиром, — из груди Альбуса вырывается ослепительный луч, который с неистовым ревом встречает Хмурый, источая огненно-красный, и они сталкиваются в борьбе. Вокруг поднимается воющий ветер, словно трубящий о начале Наказания. И пробиваются из-под Четвертого Подземелья воронки, поднимая в круговороте пыль с земли, сгущая ее в смерчи, жадно тянущиеся к Поверхности — словно объединяя миры. Неподалеку с неслышным хлопком аппарируют Гермиона и Драко — и тут же сваливаются с ног. Они обвязаны какой-то веревкой — видимо, кто-то их предупредил о возможном урагане. Драко поднимает Гермиону, и они подбегают к Гарри.
— Развяжи его! — кричит сквозь гул Гермиона. Малфой кивает и разрезает веревки — Гарри пока не подает признаков жизни, и Гермиона тут же тянет Малфоя к Каррехену. Тот, будто оторванный от невиданного представления, нехотя отвечает на просьбу Малфоя и склоняется над Поттером, капая ему в рот отрезвляющего зелья со своих листьев.
— Это был решающий момент. А сейчас это красочная битва лишь за жизнь одного мальчишки, — с горечью и злостью в голосе произносит он и тут же удаляется обратно, цепляясь ветвями за Дуррея и врастая в землю вместе с ним, пробираясь обратно в свое королевство. Гарри открывает глаза и закашливается. Гермиона радуется, но недолго — Гарри тут же подскакивает и несется к Дамблдору, чей луч заметно гаснет в сравнении с Хмурым, от которого буквально идет жар — из широко открытого рта и глаз выплескивается яростная и подавляющая магия, и становится понятно — Дамблдору осталось недолго, если что-либо не предпринять.
— Пошли за ним, Драко! — Гермиона тянет Малфоя, и они становятся по сторонам чуть позади Дамблдора и Гарри.
