| "Advanced stages of lymphoma," the doctors explained. "Rare in people her age, but certainly not unheard of." | - Лимфома в поздней стадии, - вынесли приговор врачи, - редко бывает в столь молодом возрасте, но, к сожалению, это случается. |
| Celia and Tolland visited countless clinics and hospitals, consulting with specialists. | Молодые люди посетили множество госпиталей и клиник, надеясь, что где-то им смогут сказать иное. |
| The answer was always the same. | Но ответ везде звучал одинаково. |
| Incurable. | Неизлечимо. |
| I will not accept that! | Как принять такое?! |
| Tolland immediately quit his job at Scripps Institute, forgot all about the NBC documentary, and focused all of his energy and love on helping Celia get well. | Толланд тут же бросил работу в институте Скрипса, напрочь забыл о телевидении и всю свою энергию сосредоточил на Шейле. Она должна поправиться! |
| She fought hard too, bearing the pain with a grace that only made him love her more. | Да и сама Шейла упорно сражалась, перенося боль с такими мужеством и терпением, что Майкл не мог не восхищаться ею. |
| He took her for long walks on Kingman Beach, made her healthy meals, and told her stories of the things they would do when she got better. | Он водил жену гулять на их любимый пляж, кормил полезными для здоровья блюдами, которые сам и готовил, и бесконечно рассказывал о том, что они будут делать, когда она вылечится. |
| But it was not to be. | Однако этому не суждено было произойти. |
| Only seven months had passed when Michael Tolland found himself sitting beside his dying wife in a stark hospital ward. | Через семь месяцев Майкл Толланд сидел у постели умирающей жены в унылой больничной палате. |
| He no longer recognized her face. | Он с трудом узнавал свою Шейлу. |
| The savageness of the cancer was rivaled only by the brutality of the chemotherapy. | Безжалостность рака можно сравнить лишь с жестокостью химиотерапии. |
| She was left a ravaged skeleton. | Цветущая молодая женщина превратилась в настоящий скелет. |
| The final hours were the hardest. | Последние ее часы оказались самыми страшными. |
| "Michael," she said, her voice raspy. "It's time to let go." | - Майкл, - произнесла она слабым, бесцветным голосом, - пора уходить. Отпусти меня. |
| "I can't." | - Не могу. |
| Tolland's eyes welled. | Толланд не скрывал слез. |
| "You're a survivor," Celia said. | - Но ты ведь такой сильный, - настаивала Шейла. |
| "You have to be. | - Ты все сможешь. |
| Promise me you'll find another love." | Обещай, что найдешь новую любовь. |
| "I'll never want another." Tolland meant it. | - Я больше не захочу и не смогу любить! - отрезал Майкл. |
| "You'll have to learn." | - Придется научиться. |
| Celia died on a crystal clear Sunday morning in June. | Шейла умерла кристально чистым воскресным утром, в июне. |
