Постепенно мозг учится сопрягать поступающие от рецепторов данные с этими базовыми настройками и выстраивает целую иерархию сигналов по степени их значимости с точки зрения выживания. Это можно сравнить с инсталляцией необходимых программ на большой сервер.
Мы даже не представляем, какой объём работы должен совершить мозг, чтобы нарисовать нам этот мир. Но задумайтесь – не просто же так мозг младенца потребляет 60 % от всей той энергии, которая поступает ему с пищей.
Появляясь на свет, мы даже не в курсе, что это за странные штуки, что болтаются на нас. Новорождённый не признаёт своими руки и ноги, а чтобы сделать их «своими», то есть научиться ими управлять, уйдёт ещё много месяцев постоянных тренировок.
Даже простое чувство того, что это тело принадлежит нам, – результат сложной конструкторской работы нашего мозга.
Пока ребёнок ещё плохо видит и слышит – совсем не так, как взрослые, – и настройка этих органов чувств будет продолжаться вплоть до трёх лет. Возьмём для примера способность различать цвета. К двум месяцам мозг младенца может различать красный цвет, к трём – ещё и жёлтый, а зелёный – и вовсе лишь в четыре месяца.
Впрочем, куда важнее – разбираться со своими внутренними органами. Что я сейчас испытываю? В чём я сейчас нуждаюсь – в еде, воде, тепле?
Так и формируется то, что современная нейробиология называет «интероцептивным эго». И
За консолидацию информации от нашего тела и внутренних органов отвечают подкорковые структуры и небольшое образование в глубине коры головного мозга, которое носит название своего первооткрывателя – островок Рейля.
Именно здесь рождается то «животное чувство», когда, например, вы вдруг оступаетесь и резко падаете. Помните, как всё в этот момент сжимается внутри? Это островок Рейля и подкорка орут: «Полундра! Спасайся кто может!»
Наш «животный мозг» – первая, глубинная, фундаментальная клетка нашего «я».
Конечно, мы не ощущаем этого примитивного «зверька» как своё «я», но именно он определяет наше поведение и мотивации.
Всякий раз, когда мы страдаем, мучаемся, испытываем боль и прочие действительные тяготы жизни, в нас ноют занозой эти несколько миллиардов нейронов островка Рейля. Подумать только – всего лишь несколько миллиардов нейронов, а такая страстность! И такая воля к жизни…
Да, этот внутренний зверёк, с нашей – человеческой – точки зрения, немного псих.
Он буквально состоит из зон удовольствия и боли, он живёт этими ощущениями. Впрочем, этим же он занят и прямо сейчас.
Когда вы садитесь на диету или планируете выступить перед большой аудиторией и у вас «сводит желудок» – это он, ваш «зверёк». Когда вы не можете остановиться, прокручивая ленту с глупыми, но смешными видосиками, – это он. Когда вы сталкиваетесь в тёмном проулке с неприятным гражданином и словно бы сжимаетесь изнутри – это он, ваш «зверёк», жадный до дофамина.
Мы привыкли думать о себе возвышенно – «личность», «я человек, я право имею!» и т. д.
На деле же в основе нашего «я» – скопление нервных клеток, которое вы отыщете у любого теплокровного животного.
В своей основе «Венец Творенья» и «Царь Природы» – это сгусток желания жить, точнее – просто выжить.
