Конечно, весь трусливый стыд островков Рейля будут скрывать нависшие над ними огромные полушария головного мозга. В них расцветут прекрасные картины, живописующие величие нашего с вами индивидуального «я», «личности». Но это – лишь одежды для весьма себе голого короля.
Однако именно из-за необычайной чувствительности, реактивности, можно даже сказать нервности нашего телесного «я» нам так трудно признать, что у нас нет личности. Это самая настоящая клетка.
И, как бы ни изощрялся наш разум,
Впрочем, не следует обманываться – «телесное я» так же летуче и фрагментарно, как и фикция нашего «я» в целом.
Оно не только включает в себя несуществующее, как в случае фантомных болей, но и легко распространяется на посторонние объекты.
Например, когда вам приходится расставаться с крупной суммой денег, зачастую виртуальных, у вас активизируются центры боли в той самой островковой доле. Словно бы от вас что-то физически отрывают.
Или когда вы ведёте машину, вы чувствуете её габариты, как продолжение своего тела. Слепой воспринимает трость как продолжение руки, а зрячий чувствует напряжение на конце шариковой ручки, которой пишет, хотя в ручке, конечно, никаких рецепторов нет.
Наше «телесное я» – это не какая-то фиксированная данность, а подвижная конструкция, переменчивое чувство.
Стоит отключить небольшой участок в районе заднелобной извилины, и половина вашего тела, оставаясь вроде бы вашим, перестанет вас слушаться.
Так что в этом есть даже какая-то ирония…
«Телесное я», будучи единственным наглядным воплощением нашего «я», ничем не отличается от любой другой иллюзии.
Едва освоившись в своей первой клетке – физиологической тюрьме нашего тела, – мы тут же включаемся в новую игру. Нам предстоит создать для себя новую темницу –
Все наши детские воспоминания, к сожалению, ложны.
Наш мозг за эти годы настолько анатомически изменился, что мы просто не можем вспомнить, что мы в детстве испытывали и переживали. Но давайте попробуем реконструировать, что с нами тогда происходило, с помощью научных данных.
В качестве метафоры лучше всего использовать феномен «броуновского движения». Это загадочное явление было случайно открыто британским ботаником Робертом Броуном.
Роберт Броун
Рассматривая под микроскопом частицы цветочной пыльцы, Броун внезапно обнаружил, что они способны двигаться, словно живые существа, по собственной воле!
Конечно, Броун ошибся. Как потом выяснилось, и ключевую роль в этом сыграл уже Альберт Эйнштейн, частицы пыльцы двигались под увеличительным стеклом его микроскопа вовсе не сами по себе. Они испытывали на себе воздействие невидимых глазу Броуна молекул воды.
Да, нам может казаться, что движение какого-то объекта происходит спонтанно, как бы исходит из этого объекта. Но это далеко не всегда так.
И поведение ребёнка – это не результат мышления или осознанных решений: он находится под постоянным воздействием двух потоков специфических импульсов.
Его толкают, с одной стороны, внутренние напряжения организма – голод, усталость, дискомфорт. С другой стороны, он находится в постоянном взаимодействии с другими людьми, от которых зависит, что с этими его напряжениями будет происходить.
Нам кажется, что уже с первых месяцев жизни ребёнок – «личность». Но в его поведении нет ещё ни нашего сознания, ни очерченных намерений. Просто в один момент в нём происходит то, что заставляет его плакать, а в другой – то, что вызывает у него двигательные рефлексы или смех.
Майкл Томаселло
