- Большие, мой друг. О, мы и здесь можем помочь. Хорошая плотная бумага с рельефом, водяные знаки, высококачественные спиртовые чернила, будем почаще менять матрицы, чтобы рисунок оставался четким, плюс несколько маленьких трюков с дизайном… о да, его придется сделать очень сложным. Это важно. Да, мы можем сделать для вас все это. Хотя обойдется недешево. Я очень рекомендую вам найти художника-гравировщика, который был бы не хуже, чем этот… - мистер Шпульки отпер один из ящиков своего стола и положил перед Мокристом лист 50-центовых зеленых марок "Башня Искусств". Потом вручил ему увеличительное стекло.
- Самая лучшая бумага, разумеется, – пояснил печатник, пока почтмейстер осматривал марки.
- А вы и правда молодцы. Я могу здесь разглядеть буквально каждую деталь, – выдохнул, наконец, Мокрист.
- Нет, – с некоторым удовлетворением в голосе возразил Шпульки, – на самом деле, не можете.
- Художник изобразил даже больше деталей, чем нам удалось напечатать, – пояснил мастер, пока Мокрист фокусировал прибор. – Потому что его искусство уже за пределами возможностей металла и бумаги. Это, позвольте заметить, работа настоящего гения. Он мог бы стать вашим спасением.
- Потрясающе! – согласился Мокрист. – Ну что же, придется его нанять! На кого он сейчас работает?
- Ни на кого, мистер Губвиг. Он в тюрьме, ожидает петли.
-
- Вы ведь сами свидетельствовали против него, – мягко напомнил Шпульки.
- Э, да… Но я же просто подтвердил, что это наши марки… И примерно оценил размер потерь. Я не ожидал, что его приговорят к виселице!
- Вы же знаете, его светлость всегда очень нервно реагирует на "предательство интересов Города", как он это называет. Думаю, Дженкинсу не повезло с адвокатом. В конце концов, его "подделки" выглядели более настоящими, чем настоящие марки! Знаете, у меня сложилось впечатление, что бедняга так и не понял, в чем же он виноват.
Мокрист вспомнил водянистые испуганные глаза Дженкинса и выражение какой-то детской беспомощности на его лице.
- Да, – сказал он, – вероятно, вы правы.
- Может, вы могли бы повлиять на Ветинари…
- Нет. Не сработает.
- А. Вы уверены?
- Да, – твердо ответил Мокрист.
- Тогда, увы, мы бессильны. Современная техника позволяет даже автоматически нумеровать банкноты. Но макет должен быть самым лучшим и очень сложным. О боже. Мне жаль. Я так хотел бы помочь. Мы очень сильно вам обязаны, мистер Губвиг. Нам теперь столько правительственных заказов поступает, что свободное место на Монетном дворе очень пригодилось бы. Мы практически стали официальной государственной типографией!
- Правда? – переспросил Мокрист. – Это весьма… любопытно.
Дождь лил немилосердно. Вода в сточных канавах бурлила и норовила выплеснуться на мостовую. Временами ветер подхватывал хлещущие с крыш потоки воды и бросал их в лицо каждому, кто имел неосторожность посмотреть вверх. В такую ночь лучше всего втянуть голову в плечи и как можно быстрее бежать домой.
Дождевые капли стучали в окна доходного дома миссис Торт. В окно одной из задних комнат, которую арендовал Маволио Гнут, они барабанили с частотой двадцать семь ударов в секунду, плюс-минус пятнадцать процентов.
Мистер Гнут любил считать. Числам можно доверять, за исключением разве что "пи", но Гнут работал над этим на досуге, и рано или поздно зловредное число должно было капитулировать.
Он сидел на кровати, и ощущал, как у него в голове танцуют цифры. Они всегда танцевали для него, даже в самые трудные времена. Впрочем, труднее, чем сейчас, бывало редко. Перспективы тоже не радовали.
Кто-то постучал в дверь. Он сказал:
- Входите, миссис Торт.
Хозяйка доходного дома открыла дверь.
- Вы всегда угадываете, что это я, мистер Гнут, – сказала миссис Торт, которая порой нешуточно нервничала из-за своего лучшего арендатора.
Он всегда платил во время – точно во время – и поддерживал в комнате стерильную чистоту, и был, конечно же, настоящим джентльменом. Ну да, порой он выглядел затравленным, да еще имел странную привычку каждый раз подводить часы перед уходом на работу, но это она готова была терпеть. Постояльцев в переполненном городе хоть отбавляй, однако таких, кто был опрятен, аккуратно платил и никогда не жаловался на еду, явно недоставало. Их следовало беречь и лелеять. Ну подумаешь, зачем-то ему понадобилось запереть шкаф на огромный навесной замок. Лишнего лучше не спрашивать, слово серебро, молчание – золото.
- Да, миссис Торт, – подтвердил Гнут. – Я всегда угадываю. Только вы делаете между ударами характерную паузу ровно в одну целую четыре десятых секунды.
- В самом деле? Поразительно! – восхитилась миссис Торт, которой пришлось по душе словечко "характерную". – Я всегда говорила, что вы математик. Э, скоро вам нанесут визит три джентльмена…
- Когда?
- Примерно через две минуты.
Гнут поднялся на ноги одним резким движением, словно чертик выскочил из коробочки.
- Мужчины? Как они будут одеты?
