– Ни для кого я не был жуликом – кроме вас. Вы знали правду – и эта правда вам нравилась – нравилась против вашей воли. Тогда вы твердо решили держать марку. Вам было трудно, но вы е держали. Вы и дальше бы это делали – но детективное расследование! Это уже было выше ваших сил. Доктор Бэнкс, почти двадцать лет! Ну, какого черта!
Она вывернулась и хотела спуститься, но он схватил ее за руку.
– Да, я знаю, я нищий. Но у меня нет больше двадцати лет в запасе. Фокс оставил мне кое-что – хватит, чтобы жениться. Если выкрутимся – выходите за меня, а? За девчонок дадут вознаграждение. Пресса раздует эту историю – и я ее использую. Вы ведь знаете, что использую!
– Опять деньги, мистер Саммерс? Сколько вас знаю, всегда деньги.
– Ну, так не на деревьях же они растут!
– Да. Вы правы.
Доктор Бэнкс высвободила свою руку.
– Если бы знали меня так хорошо, как похваляетесь, вы бы поняли некоторые вещи. Есть у вас деньги или нет – не имеет значения. Да, правда, вы всегда были мне симпатичны. Но не более того. Я никогда не вешалась вам на шею – и не собираюсь этого делать.
И доктор направилась в лабиринт.
– А? – оторопело произнес Саммерс. – На шею?
Он догнал ее.
– Кстати, а почему это вы не вешаетесь мне на шею?
Доктор отрезала: «потому», и он передразнил, но на него не обратили внимания.
Потом он опять ее догнал – халат летел за ним, как мантия. Он сказал: «Что в этом плохого? Вешаться мне на шею – отлично, вешайтесь». Тогда она засмеялась, а он сказал: «ну?» – и загородил ей дорогу. Она отодвинула его и мрачно сказала:
– Не нукай, не запряг.
– О, – усмехнулся Д.Э., – смотрите на нее, уже грубит.
Происходило что-то страшное. Доктор, видно, тоже это понимала – у нее было какое-то застывшее выражение лица. Или, может быть, так казалось из-за лампы? Но она добавила: я говорила вам, что когда дело будет сделано, наши отношения больше никогда не выйдут за рамки моей профессии. Оно практически закончено. И если мы выйдем отсюда… если мы вернемся… постарайтесь обращаться ко мне только в крайних случаях. В самых крайних. Только тогда, когда у вас не будет никакого другого выхода. Договорились, мистер Саммерс?
Его лица было не рассмотреть во мраке. Но это было и не нужно. С своим вермонтским акцентом, жестко проговаривая согласные – как всегда, когда выходил из себя – он сказал ей: ах ты, сушеная треска. Старая иезуитка. Убежденная девственница, дочь девственницы и внучка девственницы.
– Хам!
– Поганка, светящаяся в темноте.
– Уйдите!
– Мерзкая гнилушка, заманивающая усталого путника в болото.
– Я сказала, уйдите.
– В трясину!
– Пошел вон.
– Я уйду. Только сначала закончу.
– Я не желаю слушать ваши оскорбления.
– Ничего, послушаете.
Он посмотрел на часы (это было видно по засветившимся зеленым точкам).
– У нас еще две минуты. Я намерен их использовать. Я хочу, чтобы вы знали, доктор Бэнкс. Даже, если буду умирать, в жизни своей не обращусь к вам. Никогда, поняли? Прокляну любого, кто попробует опять устроить маневры. Мисс Дэрроу останется куковать в своем доме. Маллоу перестанет быть мне другом и компаньоном – эй, слышишь? – если только попробует сделать нечто подобное. Хоть раз. Хоть когда-нибудь. Хоть в чем-нибудь. Хоть…
Доктор сказала – прекрасно. Повисла тишина. На него было страшно смотреть. На нее тоже.
И тут послышался крик.
– Фрау, фрау!
Крик профессора разносился по всему дому.
– Затаиться? – шепотом спросил Маллоу.
– Есть ли смысл? – отозвалась доктор. – Он ведь пойдет искать – и найдет.
– Пошли, – усмехнулся Саммерс.
Они дождались, когда станет тихо и взбежали по лестнице. Дверь квартиры была приоткрыта. Компаньоны влетели в свою комнату и быстро закрыли дверь. Доктор тихо вошла к себе и громко вышла.
– Алло, герр Сойка? Что случилось?
Профессор появился из кабинета.
– Где вы были, фрау? Я обыскал весь дом – где вы были? Где эти, – он кивнул на комнату компаньонов, – где эти люди?
– Простите?
Сойка распахнул дверь.
– Ничего себе, обращение! – возмутился Д.Э. Саммерс.
Он сидел в инвалидном кресле.
– Не надо делать из меня дурачка, – саркастическим тоном заявил Сойка. – Я был в этой комнате. Здесь никого не было.
Он посмотрел на одного, на второго и завизжал:
– Вам не удастся убедить меня в чем-то другом!
Доктор со вздохом вошла.
– Больной, я же просила вас оставаться в постели. Ну, что опять?
Затем, не дожидаясь, повернулась к его ассистенту.
– Сколько раз мне повторять вам: не надо потворствовать его капризам!
Но Сойка проговорил:
– Фрау, вас здесь не было. Не отпирайтесь.
– А в чем, собственно, дело? – спокойно спросила доктор. – Что вас так разозлило?
– Сговор… – отступая, бормотал профессор. – Этого следовало ожидать. Сговор! – он вытянул руку.
– Герр Сойка, – доктор пошла к нему, – вам надо успокоиться. Произошло обыкновенное недоразуме…
