– Новая женщина… – психиатр тихо засмеялся. – Кто же мог вызвать полицию, кроме вас? Не отпирайтесь, фрау. Я подозревал, что у вас возникнут сомнения.
С этими словами он потянул из кармана пистолет. Запутался в подкладке пиджака, задергал рукой – и то же мгновение оказался на прицеле у двоих джентльменов.
– Полиция ничего не найдет, – со спокойной улыбкой произнес профессор Сойка.
Он так и стоял перед ними – с рукой в кармане, с сострадательным выражением на лице, благоухая одеколоном и земляничной жевательной резинкой.
Издалека слышалась музыка: патефон играл арию мистера Икс.
– Ну, что? – Дюк сунул руки в карманы. – Что будем делать?
Они были заперты. Профессор Сойка ушел, задвинув снаружи щеколду.
Да, они были взаперти. Впрочем, продлилось это недолго.
К дому профессора через двор подъехала карета психиатрической лечебницы.
– В чем дело, господа? – спросила доктор Бэнкс.
– Здесь, – произнес, входя, Сойка. – Та самая больная стоит. Прошу вас, осторожнее, пациентка виртуозно притворяется. Чрезвычайно опасна.
Санитаров было шестеро.
Доктор машинально отступила и бросила взгляд на кровать: пациент был с головой укрыт покрывалом. «Сохраняйте спокойствие», – одними губами велела она Маллоу. Оба стояли неподвижно – насколько это возможно, когда на вас надевают смирительную рубашку.
Еще двое подошли к кровати. Сорвали покрывало.
– Цо то ест? – удивились они. – Матка Боска!
Под покрывалом лежало свернутое в трубку ватное одеяло.
Пение доносилось из коридора. Поскрипывали колеса инвалидного кресла, шедшего в атаку. Следом раздавалось «бам-м» – и потом катилось круглое и тяжелое. Чертова плевательница.
– Заблокировать выход! Хальт! – указывая пальцем, закричал Сойка.
Три санитара кинулись в коридор. Опять послышалось «бам-м» – и за ним грохот, возня, восклицания.
– Дверь! Дверь! – кричал профессор.
В холле хлопнуло и зашипело: Джейк дернул рычаг номер три. «Сигнальная ракета».
Квартира профессора Сойки стала похожа на жерло просыпающегося вулкана. Повалил густой ярко-оранжевый дым. С лестницы доносились топот санитаров. Кресло, грохоча и подскакивая, неслось по ступенькам, а невидимый в дыму профессор вопил:
– Хальт! Взять его!
Дюк не стал терять времени. Он взглядом пытался объяснить этим людям, что он безумно богатый американец, и встретил такое безумное понимание с противоположной стороны, что застегнутый у него за спиной ремень внезапно расползся, после чего оставалось только упасть на пол и оставить санитаров вдвоем играть в жмурки.
Надо полагать, они удивились, один за другим получив вместо двадцатидолларовой бумажки по затылку рукояткой смит-и-вессона.
Лежа на полу, Дюк сумел вытащить револьвер. Дым валил так, что он уже решил, что доктора в комнате нет, как вдруг смутно различил женские туфли.
Дюк ворвался в кухню с доктором на плече. Его шатало.
– Выйдем черным ходом, – сказал он. – Туда. Быстро!
В кухню дым не проник. Маллоу поставил доктора на пол, взвалил на другое плечо, пронес через кухню и выставил в черный ход. Было темно. Пахло уборной и кошками. Пока Маллоу расстегивал ремни и развязывал рукава ее смирительной рубашки, доктор вытащила свой браунинг, но Дюк не дал ей ничего сделать и поволок за собой.
– Скорее! Нам нужно скорее попасть в участок!
Спотыкаясь о помойные ведра, почти ощупью, они спускались по лестнице. Не выпуская из рук смит-и-вессон, Маллоу пинком распахнул дверь во двор – и почувствовал запах гари.
– Горит? – удивилась доктор Бэнкс.
Это была не сигнальная ракета. Дым был белым, едким, густым, валил из окон четвертого этажа, и его становилось все больше.
– Идемте, идемте, – поторопил Дюк.
Доктор оглядела улицу. Серого фургона больше не было у подъезда.
– Пустите меня.
Она посмотрела в сумасшедшие глаза Маллоу и попробовала высвободить свою руку, но у нее ничего не вышло.
– Быстро! – приказал Дюк. – Не валяйте дурака!
Она лягалась, как лошадь. Бодалась, как бешеная корова. Дралась и царапалась, и только чудом не сломала ему переносицу затылком. Она пыталась сделать это снова и снова – Дюк едва успевал уворачиваться. Волоком он тащил доктора к машине. Она дико, истерически кричала: «Я никуда не поеду!»
«Самое странное, – промелькнуло в голове Маллоу, – какое спокойствие. Когда еще недавно на нервные вещи вы, например, заламывали руки и начинали бегать по комнате: о, нет! Или: ах, боже мой, я сойду с ума! Или там: ох, я не переживу!
И вот случилось то, страшнее чего не так уж много вещей есть на свете. А вы при этом спокойно делаете то, что должны делать. И всего лишь немного удивлены.
Задрав голову, чтобы уберечь нос, он видел, как вырывается огонь из окон профессорской квартиры. Струи едкого дыма, как змеи, ползли по стенам. Дымные клубы заволакивали крышу.
– Никаких шансов! – прокричал Дюк (доктор была почти в обмороке). – Нельзя оставаться! Быстрее! Еще быстрее!
