– Встречаемся в Вене, – коротко сказал Джейк, остановившись у вагона.
Дюк кивнул, хлопнул его по спине и обнял профессора.
Все слова были сказаны. Добавить было нечего.
В сомнениях Дюк смотрел вслед уходящему поезду. Смерть Фокса – страшный удар для Джейка. М. Р. Маллоу видел, что компаньон в прострации. Он, может быть, один в целом свете, представлял, до какой степени Д. Э. сейчас трудно бывать на людях, разговаривать и уж тем более отвечать на вопросы. Джейк не в форме. Лучше бы ему ничего не делать. Забиться в свою комнату дня на два, пускать дым и глядеть в потолок. Но это невозможно. Хорошо ли, плохо ли, Д. Э. Саммерс взялся за это дело – и доведет его до конца.
Как бы там ни было.
С профессором еще хуже. В конце концов, Джейку нет еще и тридцати пяти. Найтли шестьдесят два. За одну только ночь старый химик одряхлел и ссутулился. Он стал ходить, шаркая. У него тряслись руки. Если к нему обращались, он не мог ответить сразу, а долго и беспомощно улыбался, собираясь с мыслями.
Это было ужасно.
Но хуже всего – Эмми. Эмми и доктор. Мало того, что это упрямые чертовки, которые творят, что хотят. Если с ними что-нибудь случится…
От этих мыслей Дюк на полном ходу въехал плечом в открывающиеся двери: они с отцом как раз выходили из здания станции. Потерев ушибленное плечо и стряхнув с пиджака старую краску, Дюк Маллоу спускался по ступенькам.
«Черт возьми, отец с таким упоением возится с креслом – а у меня не хватает пороха сказать ему, что дело горит! У нас нет времени!»
В эту минуту он понял, что еще кое-кто находится не в лучшей форме. Этот кое-кто не был в состоянии даже придумать мало-мальски приличное вранье, чтобы поторопить собственного отца.
– Папа, – Дюк повернулся к отцу, – я должен кое-что тебе сказать.
Сто раз М. Р. Маллоу обходил этот момент, не трогал его, берег, как чирей, но вот этот чирей созрел, распух, и теперь требовал незамедлительного вскрытия.
Надо сказать правду.
Во всяком случае, часть правды.
Эту часть, а именно то, что Джейк решил податься в детективы – и ни слова больше! – отец выслушал с интересом.
– Твой приятель всегда был беспокойным парнем, – философски заметил он.
Всю свою жизнь изобретатель высоко держал голову. Только сегодня, глядя на отца, Дюк вдруг увидел, что эта гордо поднятая голова, кудрявая, как у него самого, уже совсем седая, волосы поредели, кожа под подбородком ослабла, отец стал суше, слабее и ниже ростом, а взгляд его сделался беззащитным.
Он смотрел на сына с улыбкой – до того доброй и любящей, что М. Р. Маллоу едва не заплакал.
– Но как же, – продолжал отец, – как же ваш Форд? Что будет, если вы ему понадобитесь? Ты, кажется, говорил, что по контракту вы обязаны докладывать ему о каждом своем шаге?
М. Р. Маллоу вздохнул. Потеребил под шляпой кудри.
– Форда нет, сэр.
– Как это – нет? – отец рассмеялся, предвкушая хорошую шутку. – Ты же сам говорил, что если ваш контракт будет расторгнут….
Дюк стоял, держась за перила, в своем синем английском костюме, шляпе «Федора» мягкой итальянской шерсти, держа в руках скромную тросточку из Парижа.
Что за дурацкое свойство у отцов – спрашивать именно то, что спрашивать не нужно?
– …всех их Форд обобрал до гроша, – не успокаивался тем временем изобретатель. – Все эти люди пошли по миру, потому что пошли против него. А, сэр? А?
Он умолк. Несколько секунд смотрел в лицо сыну и, наконец, повторил упавшим голосом:
– А?
И тогда М. Р. Маллоу кивнул. Только кивнул – ничего больше.
Солнце по-прежнему светило через окно станции. Луч света лежал на ступеньках, пронизывая вокзал до самой мозаики на полу у кассы. В нем танцевали пылинки.
Отец положил руку на плечо М. Р. Маллоу.
– Отчебучили, сэр? – спросил он.
– А что сразу я? – пробормотал Дюк.
– Идем, – отец взял его под руку. – Я так понимаю, тебе есть, что рассказать… нам с мамой.
И они вышли на улицу. Там, за углом, ждала их «Слепая лошадь».
Доктор Бэнкс только и успела дочитать до того места, где весь вид детектива Шерингема «свидетельствовал об эксцентричности и пренебрежении к условностям», и что лет ему было «более тридцати и менее сорока».
Она дорого бы дала, чтобы не быть свидетельницей этого разговора.
Миссис Маллоу молча выслушала все, что пришлось рассказать ее пасынку. И про то, что контракт с Фордом расторгнут. И про то, что бодаться с Фордом – то же самое, что голыми руками драться с паровозом Тихоокеанской железнодорожной компании. И про то, что жалкие фордовские жестянки попросту невозможно продать честным путем, и, в конце концов, сколько можно заниматься надувательством порядочному человеку. И про страшную безработицу. И про то, что монополист Эдисон душит честных коммерсантов и им остается идти к Форду – этой акуле капитала, чтобы не протянуть ноги от голода. И про то, что публика не желает слушать здравых и честных советов от порядочной советчицы Джулии Дей, а хочет читать всякую чушь про увеличение бюста с помощью кокосового масла от шарлатанок вроде миссис Адамс. И что при такой жизни сам станешь шарлатаном!
