О да, у него было все. Мягкий и легкий плед из альпаки. Две бутылки имбирного лимонада. Сифон с газировкой. Блюдечко с нарезанным лимоном. И даже патентованный валик, набитый морской травой, собственноручно принесенный управляющим из своей квартиры.
Герр Швимболек так боялся потерять выгодного жильца, что окружил его воистину отеческой заботой. От этих забот делалось стыдно и неудобно, отделаться было невозможно, но, наконец, это удалось.
– В конце концов, вы хотите есть, – продолжал Саммерс. – Кстати, и я хочу. Не успел пообедать. Весь день как проклятый.
– Вас тошнит, – возразила доктор. – У вас не может быть аппетита.
– Ладно. Сходите в ресторан.
– Нет.
– Тогда попросите в кафе завернуть вам пару пирожных. Штук десять нам хватит? Я видел внизу кафе.
Она покачала головой.
– Хотя бы в булочную!
– У нас нет прислуги. Я не имею права оставить пациента в таком состоянии.
– Вот и отлично. Пойдите к управляющему, напомните ему, что у нас до сих пор нет прислуги, и вы не можете выйти даже на минуту.
– Нет.
– Да почему!
– Потому что мне не позволяет профессиональная этика.
– Слушайте, вы какая-то жена русского революционера.
– Я врач. Врачи так не делают. Он просто не может этого не знать.
– Ладно. Тогда откройте дверь.
– Зачем?
– Откройте дверь, выйдите на площадку и позовите управляющего.
– Но я могу позвонить по телефону!
– А это неважно. Вам нужно выйти на лестницу. Идите. Высунуть-то нос из дверей вам позволяет профессиональная этика?
Выглянуть из квартиры медицинская этика позволяла. Поднимать шум на весь дом не позволяло воспитание. Доктор Бэнкс ступила на площадку, умеренно громко позвала: «Герр Швимболек!», прислушалась и вернулась.
– Вы Ирен Адлер. Авантюристка. Охотница, выслеживающая дичь. Идите и сцапайте профессора, пока мне не пришлось оплачивать еще и жалованье горничной!
– Ах, вот, что у вас в голове, – она усмехнулась. – Расходы.
– А вы думали.
– Я думала о судьбе пропавших девушек.
– Все важные вещи всегда имеют много причин, и не все причины видны с первого взгляда. Идите на лестницу.
Доктор пошла на лестницу. Она позвала опять: «Герр Швимболек!» Заперла за собой дверь. Нерешительно спустилась на десять ступенек. Опять позвала управляющего. Еще спустилась…
Лифт с шумом ехал вниз – похоже, кто-то спускался с седьмого этажа. Она уже собралась вернуться – чтобы не чувствовать себя в глупом положении, как вдруг услышала:
– Эта урна… Он потерял близкого человека?
И, опираясь на трость, к ней поднялся поднялся мужчина – среднего роста, в прекрасном костюме. На крупной седой голове под шляпой импозантно блестели постриженные виски.
– Простите, я вас не понимаю, – холодно ответила доктор Бэнкс.
– Думаю, что это и есть причина потери памяти. Подсознательный отказ помнить событие. Диагноз «черепно-мозговая травма» не поставлен? Профессор психиатрии Сойка к вашим услугам, – человек приподнял шляпу. – Скажите, он пьет?
– Я не обсуждаю своих пациентов с посторонними, – и доктор Бэнкс стала подниматься по лестнице.
– Вам следует показать его врачу, – заметил снизу профессор.
– Я врач, – не останавливаясь, ответила доктор Бэнкс.
– О, вот как? – лицо профессора появилось между балясин. – Я полагал, что вы сиделка, медицинская сестра. Я видел, как вы разговаривали с пациентом. Кранкенхаус? [Кранкенхаус – сумасшедший дом]
В его голосе обнаружились признаки вылеченного заикания.
– Да, действительно, я работала медицинской сестрой в Вагнер-шпиталь, – доктор Бэнкс ускорила шаг.
– Так в-вы патронируете пациента доктора Штекеля? – профессор поспешил подняться.
Она резко обернулась.
– Герр Саммерс мой пациент. В кранкенхаус я работала очень давно. Затем у меня была своя практика.
– Когда и где его госпитализировали?
– Его не госпитализировали. Если вы имеете в виду психиатрию.
Профессор Сойка улыбнулся.
– Что другое я должен иметь в виду?
– Не знаю. Он представляется мне вполне здоровым человеком.
– Но тогда… – профессор запнулся, – в чем заключаются в-ваши обязанности?
Они остановились у дверей и доктор достала ключ из кармана.
– С таким родом занятий, как у герра Саммерса важно не переутомляться. Ему трудно самостоятельно соблюдать распорядок дня. Он натура увлекающаяся и, как правило, не замечает усталости. Ему нравится вести себя эксцентрично. Он довольно невнимателен и бывает, что с ним происходят неприятности травматического характера. Я понимаю ваш интерес к его психике, но, повторяю, ваша помощь ему не нужна.
– Вы знаете, в чем заключаются его… занятия?
– Я имею о них достаточное представление.
– Вы сами не верите в оккультизм?
– Это не входит в мои обязанности.
Доктор вставила в замок ключ, но профессор дружески увлек ее к лестнице.
– Ретроградная амнезия – вещь редкая. Вы говорите, в моей помощи он не нуждается. А я думаю, что нуждается. Вы просто не справитесь одна.
– Герр Саммерс приходит в ужас даже от простого осмотра, – отрезала доктор Бэнкс. – Ему показан полный покой. Если после выздоровления он будет нуждаться в вашей консультации, я дам вам знать.
