– Такая, – с усилием пробормотал пострадавший, – такая… рыжая.
– Рыжая?
– Да, – пациент встретился взглядом с доктором и быстро отвел глаза. – Ох, профессор, знали бы вы, какая это капризная бестия! В голове одни тряпки. Платья, туфли, духи, сумочки, пудреницы – и все ей мало. Два шкафа кремов – я не шучу. Но хороша, дьявольски хороша. Очень.
Он посмотрел на профессора и тот удовлетворенно кивнул.
– Где вы находитесь сейчас с вашей женой? Что она вам говорит?
Мягкая ладонь опять надавила на лоб.
– Мы… мы в мюзик-холле. Почему-то за сценой… Она говорит мне…
Ассистент с доктором переглянулись.
– Also? – подбодрил профессор Сойка.
– Она говорит: «Ты бы мог, черт возьми, проводить со мной больше времени!» Она мажет лицо! Она смотрится в зеркало! Она актриса!
– Хорошо. Что вы ей отвечаете?
– А я ей говорю: «Ну, сколько?»
Повисло некоторое молчание, после чего пациент смутился:
– Она говорит, что я идиот.
– А вы?
– А что я? – пробормотал пациент. – Я ничего. Она уходит.
– Вы не пытаетесь догнать ее?
– Какой в этом толк, – отмахнулся американец. – Давно к тому шло.
По лицу больного никак нельзя было сказать, что он огорчен уходом жены.
– Вы больше ничего не говорите ей? – спросил профессор Сойка.
– Себе дороже, – американский оккультист пожал плечами. – Слова вставить не даст.
Он вздрогнул и уставился на профессора – тот прищелкнул пальцами.
– Почему ваша жена жалуется, что вы проводите с ней мало времени?
– Посмотрел бы я, сколько вы сами выдержали! – возмутился больной. – Это же магазины. Гости. Все эти разговоры – о том, о сем, ни о чем. Маленькая собачка!
– Маленькая собачка?! – переспросил вдруг ассистент американского оккультиста.
– Маленькая собачка? – переспросил профессор Сойка.
– Да, маленькая собачка, – подтвердил пациент, и приподнялся в кровати. – Господи, как они надоели со своими маленькими собачками! Мало того, что эти шавки тявкают, как будто они заводные игрушки, так еще и как заведется – час не уймешь! Лает и лает. И лает, и лает. Они просто не в состоянии оставить вас в покое хоть на десять минут. Все время хотят, чтобы с ними играли, на них только и смотрели, их только и гладили. Какие-то истерички, а не собачки!
– Тише, тише, – велела доктор Бэнкс.
Пациента уложили обратно.
– Вас тревожат маленькие собачки? – понимающе спросил профессор. – Вы не любите их? Может быть, вас укусила маленькая собачка?
– Что? – оккультист посмотрел на него. – А, да. Да нет! – он хотел повернуться набок, но ладонь профессора не дала ему поднять голову. – Никто меня не кусал. В смысле, собачки. Собачки меня не кусали.
– Кто кусал вас?
– Она! – оккультист поднял руку, демонстрируя тыльную сторону доктору Бэнкс. – Кто же еще. Хотела дать мне пощечину, я перехватил ее руку, и вот…
– Ваша жена? Да? – спросил профессор. – Как зовут вашу жену?
Пациент впал в задумчивость.
– Стоп, – произнес он вдруг. – Это же не моя жена!
Возникло молчание. Доктор с ассистентом снова переглянулись.
– Не ваша жена? – уточнил профессор, делая вид, что не замечает, как иронически кивает ассистент, сложив руки на груди. – Возможно, это чья-нибудь чужая жена?
– Эй, – спросил американский оккультист своего ассистента, – ты, как там тебя. Что уставился? Твоя, что ли?
– Я скажу ему? – обратился тот к доктору.
– Скажите, – разрешила та.
Американец сунул руки в карманы.
– Это жена одного нашего знакомого, – медленно произнес он.
И прошептал в сторону:
– Вот сукин сын, а.
– Не следует ругаться, – расслышал его профессор Сойка. – Это нехорошо. Так это не ваша жена и не ваша?
– Не наша и не наша, – подтвердили двое джентльменов.
При этом американский оккультист вопросительно смотрел на своего ассистента. Кудрявый ассистент за спиной профессора изо всех сил делал глазами нечто ужасное, но доктор заслонила его от пациента.
– Also, ваша жена? – напомнил профессор.
Но пострадавший только беспомощно улыбнулся. Тогда Сойка пришел на помощь.
– Ее глаза? Волосы? Ямочка на подбородке?
– О! – обрадовался пациент. – Точно! Только не ямочка, а родинка. И не на подбородке, а здесь, – он указал на щеку. – Ох, господи, как я с ней мучился!
– С родинкой?
– С Марион! – он лег удобнее. – Ну, слушайте, это же черт знает, что. Покоя ни днем, ни ночью. «Хочу быть с тобой!». Звонит каждый час, начиная с семи утра – а сама не знает, о чем говорить, и все время щебечет о своих подругах! «Хочу с тобой в Канны!». Как будто в Каннах она, наконец, придумает, что со мной делать!
– Он говорит о ней в настоящем времени, – вполголоса заметил профессор и опять повернулся к пострадавшему.
– Вы были в Каннах?
– Наверное… Да… был.
– Эта женщина была там с вами?
– Хм… нет. Нет, там ее не было.
(Это «там» профессор тоже отметил).
– Вы с ней расстались?
– Конечно, расстались! – воскликнул пострадавший. – Что я, псих?
Ладонь профессора опять призвала лежать спокойно.
– И теперь вы можете назвать свое имя?
Пациент растерялся. Пожал плечами.
– Постараемся вспомнить, – с терпеливой улыбкой произнес профессор Сойка. – Also, имя Марион принадлежит вашей жене, с которой вы расстались. У вас были дети?
