– Не следует бояться, – проговорил своим глубоким голосом профессор Сойка. – Расслабьтесь.
Пациент оторвал глаза от клетки со львом и ловил взгляд доктора.
– Скажите, если почувствуете себя плохо, – подбодрила та. – Мы прервем сеанс.
Доктор чувствовала себя преступницей. Никогда, ни при каких обстоятельствах она не позволила бы ничего подобного с больным, у которого действительно сотрясение мозга. Она убеждала себя, что пациент – всего лишь симулянт. Тут же ей пришла мысль, что психиатр все понял и у доктора похолодело лицо. В любую секунду афера могла быть разоблачена. Она будет разоблачена. Это вопрос нескольких минут.
Профессор взял нитку двумя пальцами и стал качать маятник так, чтобы он оказался одновременно перед глазами льва и пациента.
– Вы, – велел он пострадавшему, – не смотрите на мои руки. Смотрите только на шарик.
Пациент послушно уставился, куда было сказано. Колеблющееся пламя свечей освещало волосы на руках Сойки. От него исходил запах земляничного мыла.
– Вы ощущаете бесконечную усталость. Усталость. Вы очень утомлены.
Пациент, с трудом разлепивший веки от звука его голоса, согласно промычал.
– Сейчас, – продолжал Сойка, – я сосчитаю до десяти и вы заснете.
Считал он медленно. Так медленно, что едва не усыпил всех, даже тех, кому еще раньше велено было смотреть на руки, а не на маятник. Наконец, лев зевнул, показав большие желтые клыки, и лег. Голова его опустилась на лапы. Глаза закрылись. Профессор обратился к неподвижному пациенту:
– Я хочу, чтобы перед вашим мысленным взором оказался лев. Вы видите его?
– Алекс, – шептал со своего места ассистент. – Скажите ему: Алекс!
– Сейчас я н-назову вам имя, – продолжал профессор своим размеренным тоном. Это имя льва. Это ваше имя. Вы – лев! Алекс!
Оккультист вздрогнул, но больше не шевелился.
– Вы слышите меня? – негромко спросил профессор Сойка.
Пациент молчал. С улицы было слышно, как проехал трамвай. Где-то совсем близко дрались коты. Проехал экипаж.
Как вдруг раздался удар. Один из канделябров упал, свечи погасли. На столе задребезжала погребальная урна. Откуда-то потянуло сыростью и в подвал ворвался ночной ветер. Запахло дождем и свечным угаром.
– Я хочу, чтобы вы отвечали мне, – голос профессора Сойки стал властным. – Отвечайте!
(«Не отпускайте его руки! Не отпускайте!«– шепотом требовал он).
Пациент хотел поднять руку, но ему не дали. Верхняя губа его задралась и задрожала, обнажая зубы, нос сморщился. Он застонал.
– Я… здесь…
Доктор испугалась. Это был не его голос!
– Also, – несколько менее уверенно кивнул профессор Сойка. – Кто вы?
– Будущее темно… – томно пробормотал оккультист. – Я… я… съел… Ливингст…
Голос его звучал совсем тихо и под конец фразы угас, так что разобрать окончание было решительно невозможно.
– Кого ты съел? – переспросил, наклонившись в его сторону, ассистент.
– Ливингс… Ливингстона.
– Он съел Ливингстона? – удивился профессор Сойка.
Ассистент выпрямился.
– Знаете, Ливингстона он не съел. Его ведь нашли целым! Может, он съел Стенли? По-моему, наш лев все путает.
Профессор иронически усмехнулся.
– Ваше имя – Алекс? – продолжал спрашивать он.
Лицо пострадавшего исказилось, но никакого ответа не последовало.
– Откуда вы?
– Я завоевал Индию и после этого познал астральное Начало. Я – в Шамбале. Я – Чингисхан.
Лампа освещала кривой рот профессора.
– Ты, скорее всего, Тамерлан, – опять возразил ассистент. – Ты не мог завоевать Индию. Это Тамерлан завоевал Индию.
– Ах, ну да, – капризно сказал дух.
– Ну, и в какой тогда ты Шамбале?
– Я не в Шамбале, я в Бамбале.
После этого дух более не отвечал, никакие предметы не шевелились, пациент растерянно моргал и по-прежнему не помнил, ни кто он, ни откуда явился в Вену, ни кто эти люди рядом с ним.
– Зачем вы держите передо мной эту штуку? – измученно спросил он. – Уберите. У меня голова кружится. Вы (это было доктору), скажите, чтобы он убрал. Мне плохо.
– Немедленно уберите! – сейчас же приказала доктор Бэнкс.
Профессор положил шарик в бархатную коробочку, сунул коробочку в карман и подошел к шезлонгу.
– Скажите, милостивый государь, – тихо произнес он, почти приблизив свое лицо к лицу пациента, – вы не почувствовали в своей голове некую постороннюю сущность? Если так можно выразиться, дух?
Оккультист уже немного пришел в себя.
– Да, – заявил он, приподнимаясь, – в меня вселился дух льва. Я готов стеречь свой прайд и спариваться с самками.
Профессор сложил руки на животе и крутил большими пальцами.
– Вы, милостивый государь, даже не представляете, что несете. Я боюсь, что вы не в состоянии исполнять эту обязанность «вселившегося» в вас духа даже на одну тысячную. Львам, милостивый государь, приходится заниматься этим круглосуточно. Без перерыва на охоту – потому что вы не будете охотиться, и обед – потому что кормить вас не будут. Отдохнете вы только тогда, когда, к вашему удовольствию, появится более сильный лев, вышибет из вас дух – хотя бы отчасти, и вы пойдете куда-нибудь, отдохнете.
– Но дух вселился в меня. Я чувствую это!
Лев недовольно сопел в клетке.
