– Вы можете описать события, после которых вас посещают ваши… видения?
Пациент опять подумал.
– А это видения? Я думал, мысли. Ну, ладно.
Он сел поудобнее.
– Каждый раз, когда герр профессор со мной разговаривает, мне кажется… как бы сказать-то… ну, в общем, мне кажется, герр профессор валит с больной головы на здоровую. Понимаете, что я хочу сказать?
– Да. Расскажите подробно.
– Все вышло случайно. Когда профессор в первый раз упомянул кошку, мне показалось, что он, ну, как – волнуется. Но с чего бы человеку тут волноваться? Кошка и кошка. С фантазией-то у него небогато, вы же знаете психиатров – только скажи такое, к чему они не привыкли! Ну, я решил не позволить сделать из меня психа. Он мне «ручка» – я ему «ножка». Он мне «старик» – я ему «старуха». Он мне «кошка»…
– Вы ответили «собака»?
– Э, нет. Я, понимаете, подумал: нет ли здесь ловушки? И на всякий случай говорю: «большая кошка». Как он разволновался! Большая, переспрашивает он меня, кошка? Я смотрю: больно уж он волнуется, вон даже руки дрожат. Решил спустить на тормозах – ну, мало ли, что! Вдруг буйный. Говорю, нет, не большая – длинная кошка. Ничего лучше в голову не пришло. Он как про длинную кошку услышал – так сразу давай ахать и ручки потирать. Странно, да?
– Наше подсознание таит много странного. Что еще?
Пациент подвинулся поближе к краю кровати и зашептал:
– Потом, знаете, что: эта женщина (он указал глазами на доктора) упомянула, что иногда видит во сне лошадку-качалку. Я сам в детстве хотел лошадку-качалку. Что такого-то? А герр профессор почему-то опять разволновался. Большую, говорит, или маленькую? Голос дрожит, доктора под руку – и за собой. Куда он ее потащил? Зачем?
– Герр профессор хотел показать мне одну книгу, – громко заметила доктор. – Он занят кое-какими исследованиями и нашел во мне благодарного слушателя.
Пациент уставился на нее.
– Это какими еще исследованиями?
Ему не ответили. Доктор продолжала тихую беседу с профессором Сойкой.
– Нет, нет, профессор, я так не думаю, – вполголоса говорила она. – Во всяком случае, на маниакальный бред это непохоже. Возможно, подсознательная ревность?
– Возможно, вполне сознательная, обыкновенная ревность, – Фрейд делал записи в своем блокноте. – Понятный страх перед психиатром, желание устранить конкурента – все это вполне естественно.
– Да, – сказала доктор Бэнкс. – Согласна.
– Nein! – решительно заявил Сойка.
И добавил, понизив голос:
– У пациента явственно прослеживается одержимость размерами своего penis.
Фрейд продолжал записывать.
– Многие мужчины озабочены размерами своего детородного органа. Это нормально.
– Вот! – вскричал пострадавший, указывая рукой на профессора Сойку. – Еще одно! Все время валит с больной головы на здоровую! Ну, что я говорил!
Доктор велела ему вести себя спокойнее. Пациент поманил Фрейда пальцем, чтобы тот наклонился:
– Доктор Фрейд, как мужчина мужчине. У меня нет никакой одержимости размерами. Я могу доказать – вы меня понимаете?
– Не стоит, я вам верю, мой друг.
– Слава богу, – пациент выдохнул с облегчением. – А то тут прямо идиотом стать можно. Ну, в общем, видите, что делается? Я вам говорю: профессор натуральный маньяк!
Фрейд похлопал его по плечу.
– Вы слишком горячитесь, господин… не вспомнили своего имени?
– Нет.
Еще некоторое время Фрейд молчал, задумчиво прикрыв рот рукой. Затем произнес:
– Господа, прошу оставить меня с пациентом наедине.
– Дом.
– Мой.
– Борода.
– Бриться.
– Наказание.
– Месть.
– У вас конфликт с отцом?
– Да.
– Вы отрицаете его влияние?
– Да.
– Как насчет сходства?
– Нет. Да.
– Хотите изгнать его не только из своей жизни, но и из своих мыслей?
– Да.
– Мечтали в детстве его убить?
Пациент долго молчал.
– Да, – сказал он, наконец.
Потом спросил:
– А что?
Фрейд откинулся на спинку стула.
– Некоторые мои коллеги, пусть и очень талантливые, отрицают концепцию желания отцеубийства.
– Да? – удивился пострадавший. – Почему? Вернее, зачем?
– Они не в силах преодолеть подобные же эмоции, направленные на меня как на своего учителя. Признать собственное желание занять мое место. Меня обвиняют в том, что я возомнил себя богом. Что я создал из психоанализа религию. Что я…
Он жестом показал, что тоже погорячился.
Саммерс помолчал.
– Знаете, я понимаю доктора Юнга, – медленно произнес он. – Я бы и сам злился на его месте.
– Так вы не оспариваете мою теорию? – спокойно спросил Фрейд.
– Бог мой, профессор, что же тут оспаривать. Разумеется, любой сын любого отца хочет переделать мир по-своему. И, разумеется, отцам это не нравится. Понятно, что начинается война. Это же естественно.
При этом Саммерс подумал о мистере Маллоу и его сыне. Подумал он о них так: «Хм».
Фрейд с интересом смотрел на него.
– Как насчет бремени секса? Вы согласны, что от него нужно избавлять человечество?
Саммерс фыркнул.
