Тогда она сказала: «Как только это дело будет закончено, знать вас не желаю!» Тут он ей: «Но почему же? Зачем так сразу на попятный?» – «Мерзавец!» – «Ну, почему сразу мерзавец! Вам ведь только кажется, что вы меня знаете! На самом деле совсем нет». – «Я успела изучить вас прекрасно! У меня было на это время». – «Ах, ну зря вы, право, зря!» Он попытался взять ее за руку, она выдернула руку, прошипела сквозь зубы: «Пошел к черту!» – и выбежала. Но быстро вернулась – наткнулась в коридоре на профессора.
В комнате стояла тишина. Раскаленная лава стекала по стенам. М.Р. Маллоу прятался за газетой, а Д.Э. Саммерс тихонько запел:
– Опля, Йозефинхен, потанцуй со мной…
– Мистер Саммерс, – негромко произнесла доктор, – я вас честно предупреждаю: сделайте над собой усилие и прекратите это. Иначе ваше сотрясение мозга станет настоящим.
Тон ее был тем самым, который Маллоу слышал пятнадцать лет назад во время первого их спора. Тем самым, от которого любой, кто видел и слышал доктора в такие моменты, испытывал непреодолимое желание покинуть поле боя и добраться до уборной, пока не случилась беда.
Но Д.Э. Саммерс только улыбнулся.
– А? – непонимающе спросил он. – Что «это»?
– Вот это, – с нажимом произнесла доктор.
– Пожалуйста, – Саммерс пожал плечами. – Всегда рад.
И запел томным голосом:
– В час, когда темне-ет небо-свод, и луна за обла-ком плы-вет, стройной легкой тень-ю, словно привидень-е баядерка в танце плы-вет! [И. Кальман, «Баядера«, ария принца Раджами]
Доктор смотрела в окно. Лицо ее было каменным.
– Что, опять плохо? – она не ответила и Д.Э. прокашлялся. Голос его стал трескучим, старческим. – Ах, я влюблен – и в жилах кровь заби-лась! Не знаю сам, как это вдруг случи-лось! Ах, я влюблен, как школьник, как мальчиш-ка! – мерзавец погрозил ей пальцем. – А все Амур, проказник, шалуниш-ка!
[Ф. Легар, «Граф Люксембург», куплеты старого князя.]
Она отвернулась.
– О, Бая-де-ра! – простонал он страстным баритоном. – О, прекрас-ный цве-то-ок!
Доктор еле сдерживала ярость. Но все-таки напустила на себя тот самый вид королевы, которой оттоптал подол свинопас.
– А теперь уже, я мадам Бурже, всегда в Пари-же я живу… – нет, он явно нарывался. – И, конечно-там средь мод-ных дам…
– Грозой мужчин слы-ву! – решительно закончила доктор Бэнкс.
Пришлось ей петь дальше. Мерзавец сбавил обороты, так что она солировала, и одобрительно кивал в такт. Получился дуэт.
Смех доктора звучал истери… то есть, демонически. Слова получились у нее естественно.
– Я знал, что она покажет свое истинное лицо, – вставил между делом Д.Э. Саммерс.
Остановиться было глупо и доктор саркастически продолжала:
– Страной своей правлю я! Покорна страна моя! Мой народ Послушен мне… (– А я что говорил!) – Да-да! А-ах, послушен мне – Вполне-е-е!
Тут Саммерс неожиданно замолк. Оба мужчины смотрели на доктора. Доктор – с торжествующей улыбкой – продолжала петь, Д.Э. Саммерс тихонько повел вокализ – и тут вошел профессор.
– Фрау, э-э, гм-гм, фрау, вы мне нужны, – посреди возникшего молчания сказал он.
Профессор Сойка и доктор Бэнкс неторопливо шли по коридору.
– В отдельных случаях, – говорила она, – следует подыграть пациенту, как бы вставая на его сторону. Это располагает к доверию.
– Безусловно, – согласился профессор.
– Вам тоже приходилось прибегать к этому методу?
– О, к-конечно. У меня есть несколько пациенток, которых я хотел бы вам п-поручить. П-подумали ли вы над моим предложением?
– Да.
Сойка заложил руки за спину.
– Каков же будет ответ?
Доктор подумала, что опять не получила определенного ответа на вопрос, в чем же именно будут заключаться ее обязанности.
– Ваше предложение очень интересно, – вечерние лучи солнца освещали лицо профессора и доктор вдруг заметила, что борода скрывает страшный, искривленный рот. – Как вы собираетесь поступить в случае столкновения с законом?
– Дорогая фрау, как только станут известны результаты моих опытов…
– Да, но если ваши действия станут известны преждевременно? – перебила она.
– Не беспокойтесь.
– И тем не менее. Простых успокоений, как вы понимаете, недостаточно. Мне хотелось бы понимать, как вы намерены действовать в случае, если полиция предъявит обвинения. Итак…?
Профессор остановился, пропуская ее в кабинет, запер дверь и положил ключ в карман.
– П-после всего, что вы узнали в моем доме, я не могу вас отпустить – как бы этого ни желал. Вы работали в кранкенхаус, значит, вы знаете, как ведут себя люди, которых п-привозят на лечение.
– Простите?
Он подошел так близко, что его нос почти касался ее груди.
