– А люди любят готовые решения и не любят, когда их заставляют думать. Я занимаюсь рекламой. Я убеждался в этом двенадцать лет и еще ни разу не увидел другого. Тех, кто размышляет, анализирует, да хотя бы просто не верит на слово, единицы. А у него все просто – техника. Термины, названия, типы. Юнг будет бешено популярен.
Фрейд положил ногу на ногу и наклонился вперед.
– Скажите, друг, о котором вы говорите – реальное лицо?
– Да.
– Вы часто общаетесь?
– Он умер.
– Очень вовремя, не так ли?
– Нет. Не так.
– Вы скорбите о нем?
– Да.
– Значит, вы хорошо его помните?
– Да.
– Как его имя?
– Антуан Паркур.
– А ваше?
– Джейк Саммерс. Стойте, доктор Фрейд. Мне это очень важно. Я хочу закончить мысль.
– Говорите.
– Мой друг считал, что Конан Дойль в каком-то смысле преступник. Если бы он не открещивался от здравого смысла – скольким людям он мог открыть правду с таким материалом! Какие дела мог бы раскрыть Холмс! Вот это была бы техника!
– Думаю, что дуракам бы это не помогло, – заметил Фрейд. – Боюсь, им не нужна правда.
– Черт, да, – усмехнулся Саммерс. – Вы правы, только сейчас понял. Им нужна не правда. Те, кто обращается к спиритизму, оккультизму и тому подобному мракобесию – делают это потому, что хотят верить в то, что они избранные. Что им известно что-то такое, чего не знает никто. Тайные знания, магические силы, чудодейственные средства. Им нравится все, что изображает нечто важное, но при этом ничего им не стоит. Их приводит в ужас одна мысль сделать усилие – моральное или физическое. Оккультизм – это сказка для тех, кому лень действовать. Утешение для лентяев, которые всегда проигрывают. Бальзам для трусов, которым страшно жить. И ничего они не добьются, кроме того, что так и будут собираться вместе, устраивать карнавал, убивать свое время и содержать некоторое количество жуликов. Если, конечно, они сами не жулики.
При этих словах глаза его собеседника стали еще мрачнее.
– А если их вера искренна?
– Искренняя вера не затыкает ушей. Ей нечего бояться. Те, кто искренне верит, не пытаются обратить всех в свою веру.
– Вы правы, – медленно произнес Фрейд.
Саммерс потянулся взять с подноса стакан воды.
– Еще бы. Все так и есть. Слово шарлатана. Вы думаете, я просто так сказал про Юнга? Сойка же юнгианец, вы что, не видите?
Фрейд долго смотрел на него.
– Следовательно, вы находитесь здесь…
– Юнга я не остановлю. Не смогу. Речь о профессоре.
– Какова ваша цель?
Саммерс прикинул так и этак.
– Доктор Фрейд, мне нужно инкогнито. Если проиграю – приду к вам и объясню. Выиграю – сами узнаете.
Фрейд сунул два пальца в карман жилета.
– Вот мой адрес.
В руках сыщика осталась визитная карточка.
– Что же, – произнес Фрейд, когда все вернулись, – пациент пережил эмоциональную травму. Патологий нет. Покой и хороший уход – больше ничего не нужно.
Он хотел подняться, но Сойка подскочил и стал что-то шептать ему на ухо.
– Нет, нет, – доктор Фрейд поднял руку, как бы пытаясь остановить профессора, – отправка в больницу, напротив того, может осложнить дело – эмоциональное напряжение, неуютные условия и прочее отбросят достигнутый прогресс назад. Дорогой коллега, я глубоко убежден, что вы на правильном пути. Конечно, случай непростой, вполне понятно, что у вас опускаются руки – не сдавайтесь.
Он похлопал профессора по плечу.
– Как – в больницу? – ахнул пациент. – В больницу? Но я не хочу! Вы же обещали!
Его стали успокаивать. Разговор потерял формальный характер: Фрейд, Маллоу и доктор Бэнкс стали шутить. Получалось у них несколько фальшиво. До тех пор, пока доктор, рассказывая какой-то анекдот, не сказала:
– …а наш больной так смеялся, что я едва не свалилась с кровати!
Секунду спустя она поняла, какую допустила ошибку, но уже пациент всем своим видом, хотя и не произнося ни слова, подтвердил, что да, мол, так оно и было, и это то, что вы подумали.
Все стали делать вид, что ничего не произошло. Все, кроме пациента. А доктор Фрейд стал прощаться.
– Ну что, сэр? – спросил М.Р. Маллоу, когда двое джентльменов остались одни. – Опять не удержался? Никак не мог ее не дразнить?
Рожа у Д.Э. Саммерса была отчаянная, но он пожал плечами. С этаким флегматическим видом.
– Да ладно вам, – утешил его М.Р. Маллоу. – Пока длится расследование, вам все простят. У нее нет другого выхода.
Саммерс улегся на спину.
– Не будет никакого расследования. Сейчас она придет и меня застрелит.
Дверь открылась – это была доктор Бэнкс. Большими шагами прошагала она к кровати. Грудь ее вздымалась. Голос срывался.
– Ты! – в это слово она вложила все. – Ты, мерзавец!
От злости она кричала по-немецки.
– Мы уже на «ты», – прикрываясь подушкой от верной пощечины, произнес Д.Э. Саммерс. – Как это… приятно. Я все не решался.
