Кирилл мёрзнет. Даже под двумя пледами в тёмную клетку и в толстом шерстяном свитере из Сашиных запасов. Он ненавидит эти ощущения.
А ещё он чувствует, что не справился. Когда-то он верил, что все его проблемы в сильной магии огня, которую не может сдержать.
С тенью куда хуже. Расшатанные эмоции и усталость слишком уж ослабили контроль над ней и позволили ей играть по своим правилам. А она жаждала крови, боли и тёмной магии.
Кирилл едва помнит, как пришёл в себя уже дома у Сюзанны. С диким ознобом, опустошённый и совершенно ошарашенный, он даже не сразу понял, где находится.
В голове смазанные пятна воспоминаний, ломота во всём теле и начинающаяся лихорадка. Едва передвигая ногами, добрёл до полутёмной кухни с тихими голосами, где сидели Николай с Сюзанной. И теперь он сидит над третьей горячей кружкой, с досадой слушая спокойный рассказ Николая о своих ночных грехах.
– Прости. – Кирилл плотнее кутается в тяжёлое одеяло. – Ни черта не помню. Только слова Якова…
– Чем он так тебя достал?
Теперь его очередь рассказывать. Чувство вины жжёт изнутри: он подставил под удар своих же и во всей красе доказал, как прав Яков в своих предубеждениях против стражей. И хуже всего, что разбираться придётся Николаю.
Всё вкривь и вкось. Кирилл слишком увяз в своей тени.
Николай выглядит измотанным и уставшим, но он рядом, как и всегда. В конце концов, якорем не становится случайный страж.
– Кирилл, – спокойный голос Николая заставляет вынырнуть из тяжёлых мыслей. – Я тебя не виню в том, что ты сделал с Яковом. Просто давай дипломатию ты оставишь мне, ладно? Но это было эффектно!
Странно видеть едва заметную улыбку у того, кого считают непробиваемой скалой. Впрочем, Кирилл видел её куда чаще остальных. После долгих размышлений он уточняет:
– Скорее, чертовски погано.
– Не утрируй. И вообще иди спать. И чтобы в Службе я тебя не видел!
Кирилл не спорит. Только прихватывает с дивана на кухне ещё один плед, мечтая залезть сейчас в самые горячие угли или огромный костёр.
Под тусклым светом ночника над кроватью Кристина читает книгу. Футболка с нарисованным красками драконом ей явно велика, как и короткие шорты. Но она здесь, и Кирилл этому рад – и даже сам до этого момента не представлял, насколько.
– Ты весь дрожишь.
Кристина накидывает ему на плечи ещё одно одеяло, когда он садится рядом с ней. Но теплее становится от осторожного касания Кристины, от того, как она прижимается к нему и льнёт всем телом.
– Бывают такие времена, когда мёрзнут даже маги огня.
– Я бы отдала тебе сейчас весь свой огонь, если бы знала как.
– Уже достаточно того, что ты рядом.
Она отстраняется и заглядывает ему в лицо с какой-то тревогой и заботой. Её пальцы проходят по залатанной брови и вниз к шее, по свитеру и к ледяным ладоням. Замирают.
Медленно и осторожно она вызывает крохотные искры – для него. Они тут же тухнут под неумелым обращением или её текучей прохладной магией воды и воздуха. Склонившись к нему – так близко, что он видит в глубине зрачков ясные блики воды – Кристина шепчет, как тайну для него одного:
– Я хочу быть рядом с тобой.
Она нежно целует его и прижимается вновь, закутывает их обоих с ног до головы в пледы и одеяла. Кирилл всё ещё дрожит. Но ему кажется, что внутри шевельнулся крохотный уголёк уютного костерка в лесу.
Он не замечает, как засыпает.
