Сухри потом исцеляют почву, которую попрали тени – или стражи, применяя тяжёлые заклинания против них.
У Николая всегда была сильна земля. Та часть, которая про глубокие недра и подземные пещеры с душным воздухом. Проросший мох на влажных камнях. Земляная буря. Выжженная почва, которая никогда не даст прорасти крохотным семенам, а им так нужна забота и любовь.
Кажется, он уже забыл, что это такое.
– Может, завтрак?
Звонко стукнула ложка о чёрную керамику кружки. Николай поднимает взгляд на молодую официантку в фирменном фартучке сливового цвета. Она смущается и смотрит чуть вбок. Слухи расходятся слишком быстро.
И тут же что-то щёлкает внутри – вряд ли она старше Киры, когда та пропала в тенях. Его сестре тогда был двадцать один год.
– Нет, спасибо.
– У нас появилось осеннее меню…
– Так уже октябрь.
– Под Хеллоуин, – робко уточняет официантка и отступает на полшага. – Извините, Николай Андреевич.
Он с некоторой тоской провожает её взглядом. Раньше здесь его называли просто Николаем, подавали на троих с Кириллом и Сашей крепкий кофе с густыми сливками и даже разрешали партию в покер по вечерам, когда они ждали своей очереди в патруль. Теперь Кирилл каждый день борется с тварью внутри себя, Саша так и не найден, а стражи на грани войны с милинами.
Два года в должности, которую ему однажды выплюнул Шорохов вместе с приказом от своего имени, изменили многое.
Отец мог бы им гордиться. Если бы ему было хоть какое-то дело до сына после того, как он решил уединиться в Сибири на лоне природы. Мол, с их магией надо возвращаться к натуральному хозяйству и избушкам с печками. Мать отказалась.
Кире тогда было пятнадцать, Николаю девять. И у них ещё оставалось шесть лет.
Густой тёмно-коричневый осадок отвара застывает на дне кружки. Последний противный глоток – и пора начинать день.
Служба никогда не спит.
Из прозрачных дверей-вертушек в тёмное осеннее утро, наполненное сырой моросью, выскальзывают стражи, бесшумные, уставшие, некоторые уже без формы. Им навстречу торопятся первые ранние сотрудники, на ходу пожимая руки и получая в ответ пожелания спокойной службы.
Ночная смена сдаёт пост.
Николай с некоторым любопытством замирает в полумраке коридора по дороге к своему кабинету, прислушиваясь к разговорам стражей в их офисе. Ему важно знать, что сейчас в головах его подчинённых.
– Это возмутительно! Какие пытки? Мы что, монстры? – звучит негодующий мужской голос.
– Больше, чем ты думаешь, – тихо отвечает женский. Мелькает красная чёлка – а значит, это Яна, которая сейчас возглавляет практику стражей.
– Да с чего бы? Кажется, все эти умники зарвались!
– Нам приходилось творить многое. Порой тени врывались в человека. И мы убивали.
– Да ладно, Ард же смог побороть тень!
– Кирилл Романович – страж с многолетним опытом. – Точно, Яна. Только у неё хватает терпения так разговаривать с каждым. – К тому же у него сильная магия огня, без которой тень не сдержать. В других случаях… Представь себе, каково родителям слушать, что сына засунули в психушку из-за воздействия теней?
– Но стражи ни при чём!
– Объясни это убитым горем родственникам. Однажды мы уничтожили тень ритуальным кругом и соединением сил нескольких стражей. Шторм по всей Москве, ударная волна и пожар в лесопарке – даже щиты не выдержали.
Николай отступает в коридор, оставляя за спиной взбудораженные споры, которые пошли на второй круг.
В его кабинете пахнет молотыми зёрнами кофе и сладковатыми женскими духами. Варя уже ждёт его за столом со своим чёрным планером формата А4 и укоризненным взглядом. В ней, как всегда, всё по высшему разряду: высокие каблуки, узкая тёмно-синяя юбка и рубашка в тонкую серую полоску.
– Доброе утро, Николай Андреевич.
– Варя, направь приглашение на конференц-звонок Соне из Управления. Через час.
– Времени семь утра, вы уверены, что это достаточно вежливо?
– Да. И назначь общее собрание всех отделов на десять.
– Хорошо. Вам Аманда уже звонила. – Варя едва ли не с улыбкой торопится к выходу. В её мире снова всё на месте – Николай в кресле начальника Службы. Больше никакого хаоса.
Николай застывает в своём любимом промятом кресле в раздумьях, вертя в руках остро заточенный карандаш.
Он думает о том, на кой чёрт Якову понадобилась Служба. В дела Управления или милинов стражи не лезут. И единственное, что может привлекать его до такой степени, – тайны мира теней, о которых никто ничего не знает.
Стражи были сыты по горло тем, как к ним относилось Управление долгое время. И когда в середине двадцатого века удалось организовать Службу, они окончательно откололись. Возможно, слишком сильно. А Шорохов поддерживал этот имидж закрытого сообщества все годы, когда был начальником.
И многие горячие головы считают, что в мире теней скрыты возможности к иной магии.
Стражи умеют прятаться в тенях, использовать точки прорывов как быстрые переходы от места к месту, создавать из первозданной тьмы пятна мрака. Но есть те, кто считает, что стражи не готовы делиться такими знаниями. Возможно, Яков хочет прибрать к рукам не Службу, а её тайны.
